Когда наступила зима и некоторые жители деревни, поддерживающие фашистов, заподозрили неладное, у него не было другого выбора, кроме как попытаться связаться с союзниками. В то лето «Би-би-си» передавала, что сбежавшие военнопленные должны искать нейтральные территории. Будучи набожным католиком, он решил отправиться в Ватикан – самое надежное убежище. С холмов он мог разглядеть купол собора Святого Петра, расположенного всего в нескольких километрах к югу. Прячась в полях и питаясь тем, что находил, он вскоре заболел дизентерией. Слишком слабый, чтобы продолжать путь, он укрылся в пещере на холме, где был обнаружен, обезвоженный и умирающий от голода, одним из ее товарищей и доставлен в безопасное место.

Она проводит большую часть своего времени, ухаживая за ним, потому что знает, что конец его близок. На конспиративной квартире спрятан запас оружия и боеприпасов, но медикаментов не хватает, а тем временем инфекция продолжает распространяться. Некоторые из ее товарищей беспокоятся о том, чтобы позволить беглецу из союзников остаться, учитывая риск заражения, бесполезность такой помощи и недавний указ Муссолини о смертной казни для всех, кто ее оказывает.

– Лизетта, – тихо зовет мужчина со своей кровати. Она подходит и пододвигает стул, и он кивает на лист бумаги и карандаш у кровати. – Я пытался…

Жестом дав ему понять, что она все поняла, она берет бумагу и карандаш, затем кладет книгу себе на колени. Они работают над письмом, запинаясь, кропотливо, уже несколько дней. Он медленно диктует, пока она пишет, стараясь изо всех сил, на его родном английском, хотя она знает, что в конечном итоге это не будет иметь значения. Даже если письмо когда-нибудь дойдет до нужных людей, оно неизбежно пройдет через множество рук. Несмотря на все разрушения, причиненные войной, люди из каждой страны мира работают вместе, открыто или нет, и они оба находят утешение в этом факте.

– Скажи ей… – снова начинает Винченцо. Он слабеет с каждым часом, и она задается вопросом, как быстро они смогут передать его сообщение в руки союзников.

Бригада не разрешает ей вернуться в Рим в ближайшее время, учитывая слухи о сестре Юстине и охоте на членов ГПД после недавнего инцидента в гранд-отеле «Флора». Если бы ее товарищи узнали, что с ней случилось в поле, они бы никогда больше не позволили ей выйти из дома. Но кто-то должен предупредить союзников, кружащих к югу от города, где немецкий контрольно-пропускной пункт подвергся наземной атаке. Среди членов Сопротивления ходят слухи, что немцы каким-то образом узнали о плане и ждут наготове. Все должно произойти через несколько дней. Двое мужчин из другой бригады уже были пойманы и повешены за попытку предупредить союзников о засаде. Если ей удастся убедить своих товарищей позволить ей отправиться в путь, она сможет передать оба сообщения британцам. В конце концов, никто никогда не заподозрит такую девушку, как она.

Она также отчаянно хочет увидеть Нино. Они не встречались со времени убийства фон Шульца, и она беспокоится о нем. Она знает, что он чувствует ответственность за то, что она делает. Но ее решение сражаться бок о бок с членами ГПД и убивать, если понадобится, является ее собственным: просто оно было принято с большим внутренним сомнением и, возможно, большей ценой для ее души. Тем не менее она не может не улыбнуться гордости и самомнению Нино – его убежденности в том, что именно его несомненное обаяние и привлекательность во многом определяют все, что происходит вокруг него. Он всегда считает себя центром внимания, пупом земли. Во многом он прав: о его силе убеждения ходят легенды. Но как он будет жить с тем, что произошло, и с тем, что будет дальше, – как он будет нести груз такой моральной ответственности за других?

– Скажи ей, – повторяет Винченцо, – что она не должна сдаваться. Она полна такой ярости – furore, понимаешь?

Лизетта улыбается, вспоминая Нино и его собственный гнев на весь мир.

– Sì, я понимаю.

– Она ждала ребенка. – В его бледных, пожелтевших глазах появляются слезы.

Она откладывает карандаш и берет его за руку при этих словах, которые он так часто повторяет, как молитву.

– Мне нужно, чтобы она знала, что я жив, да? Какой хорошей матерью она, должно быть, стала…

Лизетта кивает, изо всех сил стараясь сдержать слезы – и правду – на своих глазах.

– Да, Винченцо, ради этого стоит жить, за это стоит бороться.

Когда он заканчивает диктовать, она дает ему листок бумаги на подпись – «С любовью, Дэвид» – и только тогда узнает его настоящее имя. Забирая у него листок, она складывает его, и он дает ей адрес, который она должна написать на обратной стороне, – место в Англии под названием Скиллертон-Холл. Затем, как только он произносит последние слова, он отворачивается от нее и снова погружается в глубокий сон. Сон такой глубокий, что она беспокоится, как бы он скоро не превратился во что-то другое.

Она прячет бумажку в потайной шов юбки и направляется на кухню. Она приготовит сытный суп для всех мужчин, которые, возможно, вернутся в этот вечер. Стоя там и нарезая кабачки и картофель, она говорит себе, что однажды у них с Нино будет собственный дом и дети, и она будет готовить для них, а это ужасное время останется только воспоминанием. В конце концов, насколько сильно может ранить любое воспоминание по сравнению с этим?

Поставив суп вариться на дровяную плиту, она садится за кухонный стол в угасающем зимнем свете, достает письмо из потайного кармана и перечитывает его еще раз.

Моя дорогая Вивьен!

Я всем сердцем надеюсь, что это письмо дойдет до тебя. Я был в лагерях в Северной Африке, весь прошлый год провел в Италии, и охранники – фашисты, работающие на нацистов, – забирали наши письма, и одному Богу известно, что с ними происходило. Но сейчас я с хорошими людьми и знаю, что они передадут тебе весточку. Пожалуйста, знай, что я в полном порядке и буду становиться только сильнее, находясь в безопасности, так что ты не должна беспокоиться обо мне. Я улыбаюсь, любовь моя, потому что ты никогда не была из тех, кто беспокоится.

Я надеюсь и молюсь, чтобы у тебя все было хорошо и чтобы ты родила здорового ребенка. Наш маленький мальчик или девочка, должно быть, уже родился, так и не узнав меня, – время, которое мы никогда не сможем вернуть. Но время всегда проходит, хорошее или плохое. Вместо этого ты должна дождаться того дня, когда наша маленькая семья сможет быть вместе, и тогда это ужасное время не будет иметь значения, только тот день в будущем, и только так долго, как только может длиться этот день. Ожидание этого дня вселяет в меня надежду на всех нас. Мир в конце концов снова придет в порядок. Так всегда бывает.

За мной ухаживает замечательная молодая женщина. Она очень напоминает мне тебя, неукротимая и бесстрашная (она пытается остановить меня, когда я диктую это – да, запиши это, говорю я ей, чтобы она поняла тебя), и мы выиграем эту войну благодаря таким прекрасным, храбрым людям, как она. И однажды мы с тобой вместе приедем в Италию, и это ужасное время пройдет, и мы встретимся с ней, чтобы celebrare. (Она говорит, что это почти то же самое слово, что и в английском. Как говорит твой любимый Форстер, все взаимосвязано.)

Союзники уже в пути, так что ты не должна терять надежду. Что бы ни случилось, знай, как сильно твоя любовь поддерживала меня, и не пытайся сохранить ее для меня. Дорожи ею и, прежде всего, используй, чтобы вырастить нашего ребенка и изменить к лучшему жизни других людей. Ты самый сильный, храбрый и способный человек, которого я знаю. Скажи нашему малышу, что он тоже должен быть храбрым, – что он должен помогать своей маме, пока папа не вернется домой.