– Не нужно никакого времени. У тебя уже получается.

22

22

Анна-Кейт

В воскресенье к обеду Олли совсем сморило. Натали не стала усаживать сонную дочку на стульчик и держала ее на руках.

– Может, тебе лучше еще полежать? – предложила я, садясь за стол.

Вчера она отпросилась с работы из-за мигрени, да и сейчас, судя по всему, чувствовала себя неважно. Я переживала за Натали, особенно после того, как в пятницу она ушла не попрощавшись.

– Я в порядке, – заверила Натали. – Олли последние два дня все время смотрит мультики. Это, конечно, не делает мне чести как матери, зато я смогла отдохнуть с влажным полотенцем на лбу.

– В порядке? В полном порядке? Волноваться совершенно не о чем?

– Именно, – улыбнулась та, и я немного успокоилась.

Джина утверждает, что в пятницу Натали стало плохо, поэтому она так быстро убежала, но сдается мне, дело не только в этом.

Она явно огорчилась из-за Сили и фотоальбомов.

Я слышала, что у Натали было непростое детство, и, вероятно, ей тяжело видеть, как Сили носится с фотографиями. Жаль, что я не сразу поняла. Слишком увлеклась разглядыванием снимков. Я снова ощутила укор совести.

Док, морщась от боли, опустил на стол наполненный чаем графин.

– Папочка, ты как? – занервничала Натали.

– Как огурчик, – отозвался док, направляясь на кухню.

– Никогда не понимала, откуда взялось это выражение, – покачала головой Натали.

Сегодня цвет лица у дока еще более болезненный, а под глазами залегли тени. Похоже, он похудел фунтов на пять[12]: щеки впали, шея стала совсем тощей, а живот, напротив, раздулся. Странно, что ни Сили, ни Натали ничего не замечают.

Док все еще не рассказал им о своем недуге. Видимо, Линдены относятся к обещаниям менее щепетильно, чем Кэллоу. Поговорю с ним, как только появится возможность уединиться, потому что время не на его стороне. Здоровье дока стремительно ухудшается.

Сили вошла с тарелкой моркови, приготовленной на пару, и, убедившись, что у каждого есть напитки, вилки и салфетки, села за стол.

– Натали, давай посадим Олли на стульчик?

Олли. Сили назвала сокращенное имя внучки. Я покосилась на Натали. Заметила ли она?

Та растроганно улыбнулась, ее взгляд потеплел.

Заметила.

– Лучше я ее подержу, – отказалась она, укачивая дочь. – Олли все еще дремлет, а ты же знаешь, какая она капризуля, когда не выспится.

Док внес корзину с хлебом. Сили озабоченно наблюдала, как он занимает место за столом. Возможно, от нее не укрылся желтоватый оттенок его кожи.

– Дяло, – сонно прохныкала Олли.

Натали вытащила из стоящего рядом рюкзака лоскутное одеяльце и укутала дочку.

– Тише, тише. Вот твое одеяло.

– Да ведь это же… – вытаращившись на него, ахнула я.

– Это ее любимое одеяльце – подарок на первый день рождения. Она плохо без него засыпает, – пояснила Натали. – Мама смастерила его из кусочков, вырезанных из Оллиной одежды, которая стала уже мала.

Я в изумлении повернулась к Сили.

– Что такое, Анна-Кейт? – удивилась та.

– У меня с самого детства есть такое же одеяло. Правда, лоскутки другие… И я тоже не могу без него уснуть.

– Ну и ну! – только и вымолвил док.

Сили, ахнув, прижала ладони к щекам.

– Должно быть, одеяло Эджея! Оно исчезло в день автокатастрофы. Сын накрыл им корзину с продуктами: собирался устроить пикник. Только после аварии одеяло словно испарилось. Мы так и не выяснили, куда оно делось. В больнице у Иден его тоже не было, я проверяла. Как оно попало к тебе?

– Даже не представляю. Я всегда знала, что это папино одеяло, но понятия не имела, что его сшили вы.

– Твой папа был бы рад, что оно оказалось у тебя, – кивнула Сили. – И я тоже.

Взяв из корзины булочку, Натали отломила кусочек для Олли, однако малышка отказалась от угощения и уткнулась маме в шею.

– Ты любишь морковь на пару, Анна-Кейт? – поинтересовался док.

Сили придвинулась ко мне.

– Эджей ее терпеть не мог. Когда мы в первый раз дали ему морковку…

Слушая ее вполуха, я припомнила наш разговор с Натали: «Хуже всего было с едой. Стоило мне сказать, что я люблю морковь, и мама тут же пускалась в воспоминания о том, как Эджей, впервые попробовав морковку, выплюнул ее прямо на папин галстук».

Хотелось как можно больше узнать об отце, но я боялась ранить чувства Натали. Меня и так мучила вина за то, как мы с ней поступили в пятницу. Если раньше я не была уверена, что рассказы Сили причиняют Натали боль, то теперь прекрасно это видела по ее глазам. Главное – смотреть внимательнее.

Я взяла у дока тарелку и, быстро положив себе моркови, поспешила сменить тему.

– Сили, как вы считаете, на ярмарке хватит места еще для одной палатки?

– Конечно. А что?

– Мы с Обином Павежо хотели бы продать несколько сувенирных футболок.

– С изображением черных дроздов и названием кафе? – уточнила Натали. – У Обина настоящий талант.

– Да, эти, и с другими принтами тоже.

Сили поджала губы.

– Футболки?

Я объяснила, как появился такой проект и какие подписи и картинки мы печатаем на ткани.

– Улет? Офигенно? – Сили нервно стиснула жемчужные бусы. – Тебе не кажется, что эти слова не совсем приемлемы? Полагаю, их не следует помещать на футболки.

– По-моему, это забавно. Я бы с удовольствием такие носила, – заявила Натали.

– Не вздумайте, юная леди! – сорвалась ее мать. – Это безвкусно!

Время от времени Сили теряла контроль над собой. Однако Натали, судя по улыбке, не восприняла тираду матери всерьез.

– Попробуйте оценить ситуацию в целом, – возразила я. – Хотя мы продаем футболки, чтобы выручить деньги на колледж Саммер, такой маркетинговый прием не останется без внимания. Комитету по благоустройству стоит взять его на заметку. Мы привлечем в Уиклоу туристов. А приехав в город, они, вполне вероятно, тут задержатся. Полюбуются на черных дроздов, покатаются на велосипедах, отправятся в небольшой поход по окрестностям…

– …потратят деньги, – подсказала Натали.

– Именно!

Сили поджала губы еще сильнее.

– И все-таки это офигенно безвкусно.

Натали от хохота поперхнулась чаем, а Сили, невинно похлопав ресницами, потянулась за булочкой.

Док поковырял вилкой картофельное пюре.

– Если кафе через несколько недель прекратит работу, имеет ли смысл делать футболки? Как по мне, это напрасная трата сил и времени.

Мы все повернулись к нему.

– Что? – не понял он.

– Анна-Кейт ведь объяснила, что собирает средства на обучение Саммер, – произнесла Сили.

– Да? Наверно, я прослушал. – Док отпил еще чая.

Натали, озабоченно хмурясь, взглянула на Сили.

Я едва сдержалась, чтобы не отчитать дока прямо здесь и сейчас. Он должен признаться жене и дочери, что болен. Несправедливо утаивать это от них.

– Я уже искала способы не закрывать кафе на время своего отсутствия. Может, найму штат сотрудников, которые подменят меня на пару лет. Я бы могла печь пироги в Массачусетсе и отсылать их в Уиклоу. Джина считает, что ничего не выйдет, а по-моему, все можно устроить.

– Ты ведь здесь счастлива, Анна-Кейт. Ты тут ожила, это видно невооруженным глазом. Перенеси отъезд на следующий год, – посоветовала Сили. – Поживешь пока в Уиклоу, уладишь все дела в кафе…

– Отличная мысль! – подхватила Натали и, заметив, что Олли вытащила руку из-под одеяла и тянется к ее булочке, отдала ей оставшийся кусочек. – Куда тебе торопиться?

– Ни в коем случае, – запротестовал док. – Не подавайте Анне-Кейт дурацких идей просто потому, что не желаете с ней расставаться. Если она начнет откладывать учебу, то привыкнет к Уиклоу, обустроится и в итоге вообще никуда не уедет.

Сили смерила его ледяным взглядом.

– Анна-Кейт сама должна сделать выбор. Очевидно, что у нее не лежит душа продавать кафе. Мы предлагаем ей варианты.

– Она уже выбрала. В августе у нее начинаются занятия, разве не так?

– Обстоятельства изменились, – сквозь зубы процедила Сили. – Анна-Кейт вполне может отказаться от этой затеи.

Док, побледнев, упрямо выпятил подбородок.

– Нет, она должна как можно скорее отучить- ся в медицинском, чтобы я передал ей своих пациентов.

Я замерла.

– Секундочку! С чего вы это взяли? Я на ваших пациентов не претендую.

– Предполагалось, что после меня мое место займет Эджей. А раз его нет, оно твое.

Я судорожно смяла в руках салфетку, стараясь подавить приступ дурноты. Получается, вот к чему он стремился все это время?

– То есть вы вешали мне лапшу на уши, что хотите общаться со своей внучкой, что пора оставить прошлое и жить дальше… ради этого?

Я так и знала, что он манипулятор! Только не понимала, до какой степени.

– Суккоташ! – завопила Натали. – Суккоташ!

– Какой еще суккоташ? – уставилась на нее Сили.

Натали подхватила рюкзак.

– Анна-Кейт, нам пора.

– Ты сама говоришь: Иден настаивала, чтобы ты пошла по стопам отца. – В голосе дока зазвенел металл. – А значит – на мою работу!

– Господи помилуй, – прошептала Натали.

– Помилуй! – из-под одеяла повторила Олли.

Я задыхалась от гнева.

– Да, по стопам отца, но необязательно на вашу работу! Это моя жизнь! Почему-то никого не волнует, чего хочу я. Вы однажды задали вопрос, жалею ли я о чем-нибудь, и я ответила, что да. Так вот, я жалею, что обещала маме выучиться на врача! Чтобы ее не расстраивать, я дала слово, а слово – не воробей. Я закончу медицинский, но на этом – все. Дальше я буду принимать решения самостоятельно.

– Ты же в курсе, что я думаю о сожалениях. – Док поднялся на ноги.