Сонджу испытала облегчение: родители и брат живы. Она сложила письмо вдоль линий сгиба и подумала о Кунгу. Был ли он в безопасности? Был ли он жив? В отличие от её мужа он бы наверняка вызвался добровольцем, чтобы сражаться за свою страну.
Обиды Сонджу. 1951 год
Обиды Сонджу. 1951 год
Муж Сонджу возвращался домой на выходные, как раньше, и вскоре всё вернулось к довоенной рутине: он привычно пренебрегал её чувствами и мнением, она привычно подавляла кипящий внутри гнев. В июле его снова повысили, уже во второй раз. Прошло всего три с половиной года с тех пор, как он начал работать, а теперь в его подчинении находилось уже пять младших инженеров.
С ослепительной улыбкой он сказал:
– Шурин моего начальника – близкий друг главы Министерства внутренних дел. Если он переведётся в Сеул, то возьмёт меня с собой.
– Я так рада за тебя и за нашу семью, – сказала она. – Может, мы уже будем жить в Сеуле, когда Чинджу пойдёт в школу.
Его могли перевести в Сеул в ближайшие несколько лет. Сонджу вспомнила, как свекровь пыталась удержать её здесь: муж наверняка согласится с матерью, если она будет настаивать. Так что в понедельник Сонджу вошла в комнату досуга свекрови и сказала:
– Матушка, вы, должно быть, уже слышали: мой муж может получить должность в Сеуле. Не знаю, случится ли это, и если случится, то когда именно, но я собираюсь переехать в Сеул, когда Чинджу пойдёт в школу, вне зависимости от того, будет у него там работа или нет.
Свекровь уставилась на неё. Почесала руку и сказала смиренно:
– Если ты переедешь… Ты, возможно, считаешь меня старомодной и упрямой, но я помню, как ты рассказывала о женщинах, способных на великие дела, – она слегка поёрзала на стуле. – И всё же, как твоя невестка справится без тебя?
Сонджу не собиралась уступать.
– Вы можете нанять ещё одну служанку. Любая служанка может выполнять мою работу.
Свекровь опустила глаза. После долгого молчания она спросила:
– Если ты переедешь, как часто я смогу видеть своего сына?
Внезапное осознание настигло Сонджу, как вспышка молнии: свекровь боялась потерять ещё одного ребёнка. Боялась проиграть в борьбе за его сердце далёкому городу, как случилось с сыновьями Большого Дома. Сонджу взяла руки свекрови в свои и погладила их: морщинистая кожа, казалось, почти не крепилась к костям. Если бы не образование Чинджу, она бы не возражала остаться, подумала Сонджу, глядя на свою свекровь. Острый подбородок и ясные умные глаза достались её дочери от бабушки, и Сонджу была за это благодарна.
Тепло улыбнувшись, свекровь добавила:
– Кроме того, как я буду коротать дни без твоих разговоров о великих женщинах? Для меня это – целое приключение.
Этими словами свекровь словно признавала её важность: признание, которое Сонджу когда-то так хотелось получить от собственной матери. Её переполняла благодарность. Она накрыла ладони свекрови своими и так же тепло улыбнулась ей в ответ.
– Вы мне глубоко симпатичны, Матушка.
За воротами раздавались детские голоса. Уходя, Сонджу сказала свекрови:
– Чинджу ещё не исполнилось и трёх. У нас с вами есть ещё два года вместе.
Несколько дней спустя Сонджу всё ещё думала о словах свекрови, когда услышала чей-то спор во внутреннем дворе. Какой-то мужчина сказал:
– Ваша невестка из Сеула портит наших женщин.
Сонджу навострила уши, мимолётно пожалев, что в обклеенном бумагой окне больше нет отверстий, через которые она могла бы подглядеть, что происходит. Мужчина продолжил:
– Моя жена теперь повадилась со мной спорить. Она говорит, ваша невестка сказала женщинам, что если в семье нечего есть, кроме одного яйца, то это яйцо надо сварить и разделить пополам между мужем и женой.
Сонджу услышала смех свёкра.
– Моя невестка так сказала? – Он рассмеялся снова.
Свекровь же спросила:
– Значит, ты предпочтёшь съесть всё яйцо целиком, оставив жену голодной, я правильно понимаю?
Сонджу не могла поверить своим ушам. Её свёкры заступались за неё! Никто в её родной семье этого не делал.
Другой мужчина сказал:
– Ваша невестка прочитала им историю, в которой муж и жена обмениваются подарками. Теперь моя жена тоже просит подарок.
Свекровь заговорила снова:
– Отложи лучшие куски мяса, курицы или рыбы для своей жены, желательно перед детьми, чтобы они научились уважению к матери. Твоя жена ест хрящи, куриные лапы и рыбьи хвосты, пока ты наслаждаешься лучшими частями.
Первый мужчина сказал:
– Хозяин, скажите же что-нибудь! Эта городская промыла мозги даже вашей жене!
Свёкор прочистил горло.
– Хозяин Большого Дома построил школу для всех деревенских детей. Я отправлял свою первую невестку учиться в школе-интернате. Моя третья невестка – образованная женщина с острым умом. На мой взгляд, она продолжает моё дело и дело моего отца. Идите домой. Больше об этом не упоминайте.
Мужчины ушли, всё ещё ворча себе под нос. Сонджу радостно выдохнула:
– Ха!
На следующий день Уши Будды пришла в книжный клуб с синяками на запястьях. В следующий раз, когда Сонджу заглянула за края рукавов, свежие синяки простирались ещё дальше. Когда чтение было закончено, она прошлась с этой женщиной и, завернув с ней за угол возле кирпичного забора, убедилась, что никого нет поблизости. Затем осторожно потянула её за юбку, привлекая внимание. Когда она спросила Уши Будды о синяках, та сказала: её муж не хотел, чтобы она училась читать и заразилась «модными идеями». На следующей встрече у Ушей Будды одна рука была в грубой перевязи из хлопкового шарфа. Она сказала женщинам, что упала возле колодца, но при этом избегала смотреть на Сонджу.
Сонджу чувствовала, что домашнее насилие в семье Ушей Будды становится всё серьёзнее с каждым разом. Что будет дальше? Закончив с чтением, она сказала женщинам, что ей надо кое-что уладить, и попросила их продолжить обсуждение без неё, пока она не вернётся.
Муж Ушей Будды увидел, как она входит через открытые ворота в его двор. Его глаза лучились ненавистью. Он скривил рот, готовый закричать что-то оскорбительное. Сонджу подошла к нему, испепеляя его взглядом.
– Ты сломал жене руку, – сказала она, заметив уголком глаза, как служанка Ушей Будды выбежала через ворота.
Мужчина указал на неё пальцем. Лицо его было красным от гнева: когда он заговорил, то брызгал от ярости слюной.
– Ты, ты! Как ты смеешь говорить так с мужчиной?!
Она хмыкнула.
– Что за мужчина учиняет насилие над своей женой только потому, что она учится читать?
Он заходил туда-сюда, сжимая кулаки и тяжело дыша через нос. Потом остановился, поднял кулак и угрожающе направился к ней. Сонджу не сдвинулась с места. Она смотрела на его поднятый кулак, пока тот медленно не начал разжиматься.
Ворота скрипнули: пришёл свёкор. Позади него семенила только что выбежавшая из дома служанка. Муж Ушей Будды посмотрел на хозяина Второго Дома и опустил руку. Открыл рот, готовый заговорить.
Свёкор перебил его:
– Я так понимаю, ты причинил вред своей жене. Я потратил целое состояние, чтобы дать образование своей дочери и невестке. А твоя жена получает образование бесплатно. Завтра утром ты отведёшь её к врачу. Я навещу тебя снова, чтобы проверить, как твоя жена выздоравливает.
Покраснев от унижения, мужчина поклонился ему. Сонджу вернулась к ожидавшим её женщинам.
Жена дамского угодника сказала:
– Мы уже обсудили прочитанное и посплетничали немного без вас. Всё хорошо?
– Да. Всё улажено, – ответила Сонджу. – Вижу, теперь вы можете вести эти собрания сами.
– Но нам интересно ваше мнение и всё, что вы нам рассказываете, – возразила Уши Будды, широко улыбнувшись.
Несмотря на домашнее насилие, она не пропустила ни одной встречи. Сонджу едва не задохнулась от нахлынувших чувств: её переполняли гнев и печаль, но больше всего – восхищение готовностью этой бедной женщины учиться во что бы то ни стало.