Зельда прервала ее бессвязные размышления, подав ей вазочку с капустным салатом:

– Мы любим южную кухню.

– Южную? – Марта подумала, что речь об Англии – Лондоне, Брайтоне, может, даже Кенте.

– Мы с Джиной почти тридцать лет прожили в Северной Каролине, в славном городке недалеко от Роли. Переехали сюда только после моей операции, когда удалили опухоль, – по медицинским соображениям. Там обожают устраивать угощения для друзей и семьи. Слышишь, что у меня появился американский акцент?

Марта кивнула – она уже заметила, что выговор у Зельды теперь не чисто йоркширский. Отметила она и то, как прозвучало у Зельды «тридцать лет» – словно речь шла о какой-то минутке. Для Марты это было не так. Это был целый век. Конечно, грело сознание, что родителям было покойно, что они доживали дома, но это не могло возместить одиночества, оторванности от людей. Зудящего сознания, что жизнь проходит мимо.

А Зельда все это время угощала чужих людей, обкармливала капустным салатом. Почему не в Сэндшифте, не помогала ухаживать за Бетти? За родной дочерью?

У Марты сжалось горло, она обругала себя за эгоизм. Она не знала, почему Зельда уехала и откуда Лилиан было известно, что она жива. Она поспешно отвела глаза.

– Одной мне бывает скучновато, и тогда я приглашаю гостей, – пояснила Зельда. – Передай мне вино, я налью тебе еще.

– У меня еще много, спасибо. – Марта накрыла ладонью бокал, но Зельда отодвинула ее руку.

Она наклонила бутылку и подливала, пока розовая игристая влага не остановилась в каком-нибудь миллиметре от края. Марте пришлось срочно отпить, чтобы не пролилось на стол. После сумятицы в мыслях прилив тепла был вдвойне приятен.

Зельда отвернулась и заговорила со своим соседом слева. Это был светлый шатен в твидовом пиджаке. Когда он говорил, его тонкие усики двигались. Зельда кратко представила его Марте: «Гарри, из соседнего городка».

Марта разговорилась о своей работе в библиотеке с соседкой, дамой с хрустальным выговором и отвлекающей бородавкой под глазом. Даму рассмешил ее рассказ о мужчине, нарядившемся хорьком.

Позже, когда Гарри, извинившись, вышел, Марта снова заговорила с Зельдой. На щеках у бабушки появились краски, и как будто порозовели глаза.

– Кажется, Гарри к тебе расположился, – громко сообщила Зельда.

– Ко мне? – Марта удержалась от того, чтобы взглянуть на веселого соседа, когда он вернулся.

– Я сказала ему, что у тебя кое-кто есть на примете. Но Гарри не против легкой конкуренции.

– Ха. – Марта нервно рассмеялась. Зная, что бабушку упрекать бесполезно, она взяла бокал и выпила до дна. В груди разлилось тепло, испуганная скованность немного отпустила.

– Гарри работает на футбольном стадионе в Сэндшифте, организует мероприятия и увеселения. Может очень пригодиться нам в наших ближайших планах.

Марта не знала, какое слово испугало ее больше. «Планы» или «ближайшие».

– О чем ты?

Зельда посмотрела на нее так, как будто она сама должна была знать.

– Ты видела мое «Читай и беги»?

– Джина объяснила мне, в чем смысл.

– Вот, хочу, чтобы в следующий раз было как можно больше народа. И чтобы ты участвовала.

– Спасибо. С удовольствием приду и посмотрю.

– Нет-нет. – Зельда решительно помотала головой. – Я хочу, чтобы мы были командой, ты и я.

– Ты хочешь читать из «Синего неба и бурных морей»? На футбольном поле?

– Да. Публика будет счастлива.

Марта ничего не понимала в футболе, но сильно усомнилась. Она осторожно провела пальцем по кромке бокала.

– Со мной?

– Да, я не хочу выступать одна.

– А Джина не может тебе помочь?

Зельда посмотрела на свою компаньонку, и взгляд у нее потускнел.

– Джина добрая женщина, но она хочет, чтобы я дала себе отдых, а отдых и так меня скоро ждет, и я не хочу дожидаться его сидя. Плюс – мы не будем брать плату.

Марта поджала губы:

– Не думаю, что справлюсь. Сказки в книге вызывают много воспоминаний. Они не все приятные.

– Тем более это стоит сделать.

Марта засомневалась: правильно ли она ее поняла.

– Да, но как?

Зельда сжала ей руку.

– Мы можем создать новые воспоминания – вместе. Ты можешь написать новые сказки.

Это уже не умещалось в голове у Марты. Она приехала сюда в надежде узнать множество семейных тайн: почему исчезла Зельда, о чем знала Лилиан, почему и как возникла эта книга. А вместо этого бабушка пытается устроить ей выступление на футбольном стадионе.

– Я уже не в состоянии сочинять, – запротестовала она. – Сказки были глупые, детские, я писала их ребенком.

– Извини, – Зельда отпустила ее и сложила руки на груди, – сказки были изу-мительные.

– Нет, – с досадой возразила Марта. – Я больше не могу рассказывать сказки. Они улетучились из головы, когда ты исчезла из моей жизни.

– Но я вернулась. Можешь просто начать с того места, где остановилась?

– Извини, не могу.

Они посмотрели друг на дружку и обе отвернулись.

Зельда шмыгнула носом, поискала в рукаве платок и промокнула глаза. Она тряхнула головой и дрожащим голосом произнесла:

– Ну, это очень обидно.

– Я пойду с тобой на стадион. Но просто не хочу…

Зельда откашлялась.

– Это одно из моих предсмертных желаний. Чтобы мы выступили вдвоем.

Марта раскрыла рот. Взяла Зельду за локоть.

– Пожалуйста. Не говори так.

– Говорю как есть. – Голос у Зельды дрожал. – И еще хочу в последний раз отпраздновать Рождество. Что – слишком многого прошу?

Марта почувствовала себя виноватой.

– Нет, не слишком, – вполголоса промолвила она.

– Благодарю. – Губы у Зельды дрожали. – Ты добрая девочка, Марта Сторм.

На плечо Марте легла рука. Марта обернулась – сзади стоял, улыбаясь, Оуэн. Он поставил перед ней полный бокал.

– Это очень хорошее шардоне. Убедитесь сами. А я сегодня ограничусь апельсиновым соком. Нам с вами еще ехать домой. – Он слегка отодвинулся и наморщил лоб. – Вы постриглись? Очень стильно. И зеленый свитер вам идет.

У Марты зарождался смешок в груди. Она удержалась – не девочка.

– Спасибо. – Она тихо икнула, потом еще раз и прикрыла рот ладонью, плечи дернулись, и она увидела, что ей улыбается Гарри.

Еда была вкусная, совсем не то, что она разогревала себе дома в микроволновке или мазала на тосты. Вино развязало ей язык и почти прогнало робость перед обществом посторонних.

Потом она снова заговорила с Зельдой – вопросы не отпускали ее.

– Ты вообще о нас думала? – Она поводила перед собой бокалом. – У себя в Америке?

Зельда наклонила голову к плечу.

– Конечно, думала. Я была далеко от вас, но думала о тебе. И о Бетти.

– И о Лилиан?

– Да.

Марта потерла подбородок:

– Я тут поговорила с сестрой. Она, оказывается, знала, что ты не умерла в восемьдесят втором году. Сказала, чтобы я вела себя осмотрительно.

Выражение лица у Зельды не изменилось. Лицо было непроницаемо.

– Не понимаю почему.

– Я надеялась, ты мне расскажешь.

Зельда удивленно пожала плечами.

– Все-таки не понимаю. – Она подлила себе вина.

Кусок картошки будто разбух во рту у Марты. Она прожевала его и проглотила.

– Ты так и не сказала мне, почему уехала. Куда ты уехала?

Зельда ответила коротким смешком, но он звучал принужденно:

– Особого выбора у меня не было. Так, наверное, было лучше.

– Не понимаю, – не сдавалась Марта. – Как это не было выбора – только уехать? И почему мама сказала мне, что ты умерла?

Она заметила, что Зельда временами разговаривает с ней как с тринадцатилетней. Та вилкой двигала стручок фасоли по тарелке. Согнутым пальцем она почесала голову под платком.

– Я не думала, что Бетти так тебе скажет. Это не входило в план.

Марта нахмурилась.

– План? – Нож выпал у нее из руки и брякнулся в тарелку. – Что это значит? – Она всматривалась в лицо Зельды, но та отвела взгляд.

– Я… м-м…

Их беседу прервал негромкий звон. Джина стучала ногтями по бокалу. Звук заставил всех умолкнуть.

– Несколько слов, пока мы заняты вкусной едой. Здесь наши с Зельдой старые знакомые и недавние, и для нас большая радость, что мы могли здесь собраться. Мы очень ценим вашу великолепную помощь и дружбу.

В ответ раздались аплодисменты, звон бокалов и радостный возглас молодой женщины с лилией.

– Так что кушайте что хотите, пейте сколько можете и радуйтесь встрече. – Джина подняла бокал, и все последовали ее примеру.

Марта залпом выпила половину бокала. Дождавшись, когда все снова займутся едой, она повернулась к Зельде.

– Что за план? – повторила она.

Зельда только покачала головой и приложила палец к губам.

– Не сейчас, Марта. Ты слышала, что сказала Джина? Наслаждайся ужином.

* * *

Когда стали передавать по кругу тирамису и другие десерты, Марта вежливо качала головой:

– Нет, спасибо… Я и так слишком много себе позволила… Да, выглядит соблазнительно, но столько калорий!

Она с улыбкой наблюдала, как гости погружают ложки и вилки в крем, бисквитный торт и чизкейк. А сама выпила еще бокал вина. Стало горячо под мышками, и она двумя пальцами подергала под длинными рукавами свитера. На соседнем стуле произошло какое-то шевеление, она повернулась и увидела, что место дамы с родинкой занял Гарри.

– Я заметил, что вы не взяли сладкого, и подумал, не захотите ли кусочек моего фруктового полена, – произнес он с легким шотландским акцентом. – Я вымачиваю фрукты в виски и использую только самые лучшие ингредиенты. Этот рецепт передавался у нас в семье из поколения в поколение. Не соблазнитесь? – Глаза у него были светло-серые, а усики двигались завораживающе. Отказать ему – все равно что пнуть щенка, но Марта не могла проглотить ни кусочка. Из-за слов отца он застрял бы в горле. – Оно легче обычного фруктового кекса, – продолжал Гарри, с гордостью глядя на свое произведение. – Но вкус прекрасный. Не хотите отведать?