– Перестаньте трогать губы, – сказала Сьюки. – Я оставлю вам помаду – подкрасите, когда понадобится. И еще кое-что из косметики – попробуете, как она вам.
Она открыла шкаф и стала перебирать тонкие кофточки с длинными рукавами. Иногда она останавливалась, наклонив голову, потом снова передвигала вешалки по штанге. Она объяснила Марте, что бывает безвкусная вышивка и бывает милая, и разобраться между ними иногда трудно.
– Многое зависит от расположения и узора. Розы – хорошо, а букет может выглядеть плохо, – объясняла она, вытянув серую блузку и задвинув обратно.
– Что – букет? Я не совсем поняла.
– Это скорее инстинктивное. А вам надо найти свой стиль и держаться его. Если вам нравятся вышитые маргаритки на бежевой футболке, вы и должны их носить. Я, например, ношу длинные платья, потому что у меня короткие ноги. – Марте трудно было представить себе, что у Сьюки вообще есть ноги под этим длинным многослойным сооружением. – Я предпочитаю стиль бохо, а вам лучше всего пойдет классический облик, – добавила Сьюки.
Теперь она заговорила, как Лилиан. Марта решила молчать, предоставить ей инициативу. В шкафу еще хранилось кое-что из одежды Бетти, и Сьюки обнаружила ее изумрудно-зеленый свитер тонкой вязки и черную узкую юбку. К ним присовокупила ее же бежевые туфли на высоком каблуке.
Марта подумала, что свитер ярковат, в нем что-то ботаническое, а цвет туфель напоминает кожу собаки под шерстью, но решила положиться на вкус Сьюки.
Переоделась в ванной. Вещи оказались теснее ее обычной одежды, и она даже попыталась растянуть на себе свитер. Ее смутил слегка лежалый запах вещей, и она опрыскалась освежителем с запахом ландыша.
– Не волнуйтесь. Пахнет приятно, и выглядите вы замечательно. Посмотрите на себя в большом зеркале, – предложила Сьюки.
Марта не захотела. Она знала, что выглядит по-новому – ощущала себя по-новому. От макияжа и изменившейся прически она неудобства не чувствовала, но если ревизии подвергнется остальное, это может оказаться чересчур.
– Нет, все в порядке. Я вам верю. – Слегка расставив руки и переваливаясь, она вышла из ванной.
– Постарайтесь не ходить как пилигрим.
– Вы хотите сказать – пингвин?
– Не важно. – Сьюки покачала головой и подала пальто. Пальто осталось от Бетти, бежевое, с поясом. – Вам пойдет.
Марта взяла у нее пальто и надела, ощутив едва уловимый аромат материнских духов. Он напомнил ей о том, как отец покупал цветы каждую пятницу. Сложное чувство накатило на Марту: грусть, ностальгия, любовь, сожаление… но она не хотела в это погружаться. Она веселилась – не так, как в детстве, бегая за мячом по песчаному пляжу, а иначе, по-взрослому. Надо прогнать от себя все сомнения и заботы.
– Мне пора идти. – Сьюки взглянула на часы. – Ну, вперед?
Марта решительно кивнула:
– У меня нет выбора.
Она потуже завязала пояс пальто. И стала спускаться по лестнице, стараясь не споткнуться на высоких каблуках.
– Пожалуйста, оставьте свои мешки здесь. Я их принесу в библиотеку, – сказала она и открыла входную дверь.
– Хорошо. – Сьюки вышла на улицу. – Дайте знать, когда соберетесь подкрасить дракону голову. А хотите – попробуйте сами.
Она попробовала запахнуться плотнее, но пальто на животе не сходилось.
– Попробую… Да, Сьюки, – проговорила ей вдогонку Марта, – благодарю за содержательный вечер.
– Ха. – Сьюки оглянулась через плечо. – Берите все от жизни, Марта.
Глава двадцать первая Кекс
Глава двадцать первая
Кекс
Оуэн должен был заехать за Мартой только через шесть минут, но она уже ждала его на крыльце.
Мелким шагом она дошла до одного края, потом до другого, проверяя, насколько устойчивы ноги на высоких каблуках и какова вероятность вывихнуть щиколотку. Сочла, что вероятность около тридцати пяти процентов.
Выставила одно колено, потом другое, чтобы выяснить, насколько стягивает движения юбка. Ощущение было такое, как будто ноги связаны и сама она уже не Марта Сторм, библиотекарь-волонтер. В этой юбке она чувствовала себя кем-то вроде Чудо-женщины, принцессы амазонок.
Оуэн приехал точно вовремя, что она с удовольствием отметила, вышел из машины и открыл ей дверь. Марта проковыляла к машине и, одну за другой с трудом перенеся ноги, взобралась на сиденье.
– Вам не холодно без чулок? – спросил он.
Как мило с его стороны проявить заботливость, подумала она. Хотя немного огорчилась, что он никак не отреагировал на кардинальные изменения ее внешности.
Сама она отметила его желто-розовый шарф, странно дополнявший и одновременно гасивший красную рубашку. К коллекции значков на лацкане он добавил новый: «Анонимные книгоголики». Он прибрался в салоне: пахло фиалками, и под ногами у нее было свободно.
Оуэн наклонился, покрутил ручку приемника и, не дожидаясь ее вопроса, сказал:
– Извините, пробовал найти нам музыку… не хэви-метал и не электронную… Кажется, не удалось.
Они поехали по Малтсборо-роуд под негромкие звуки AC/DC. Море осталось позади.
– Мне очень интересно встретиться с Зельдой и поговорить о ее книге, – заговорил Оуэн. – Порасспросить ее о том, как удалось напечатать «Синее небо и бурные моря».
То же самое хотелось узнать и Марте. И очень хорошо, подумала она, что Оуэн отнесся к встрече с таким энтузиазмом. Меньше всего ей хотелось, чтобы при виде ее новой прически и розовых губ он подумал, что она пригласила его на свидание.
– Добиться от нее ответов – нелегкая задача, – предупредила Марта.
По дороге они заглянули в кулинарию, чтобы купить тирамису и бутылку «Мерло». Марта посмотрела на десерт, лежавший у нее на коленях, – он выглядел убедительно свежим и подлинно итальянским. Если бы ела торты, этот бы наверняка понравился.
Оказалось, что беседа у них идет легко, и они возобновили разговор о книгах. На этот раз стали вспоминать детские. Марта назвала «Тайну волшебного дерева» Эдит Блайтон – ей полюбились создания, живущие на дереве, в обычном лесу. У Оуэна любимым был «Остров сокровищ».
– Она дарит настоящий эскапизм: пираты, клад с золотом. Что еще мальчику нужно от книги?
* * *
Когда они подъехали к старому дому священника, Марта почувствовала, что спина у нее повлажнела от волнения, но решительно постучала в дверь. Она помнила, что в последний раз, когда она была здесь, ее появление не вызвало у Джины большого энтузиазма. Тем не менее Джина открыла им дверь, приветливо улыбаясь. На ней были розоватый свитер и длинная кремовая юбка, длинные седые волосы собраны в нетугой пучок. Она клюнула Марту в щеку.
Марта ответила поцелуем, подумав, не надо ли его повторить, как теперь принято. Но ограничилась одним.
– Познакомьтесь: это Оуэн Чемберлен, книготорговец, – представила она своего спутника. – Он передал мне «Синее небо и бурные моря». А это – Джина. Они с Зельдой, м-м… – Марта не закончила фразу, не зная, как хотела бы быть представленной Джина.
– Спасибо, что принесли тирамису, – быстро нашлась Джина. – Выглядит соблазнительно.
В передней послышался шум колес на деревянном полу, и рядом с Джиной появилась Зельда. На ней была бирюзовая косынка с «огурцами» и платье с таким же рисунком.
– Здравствуйте, – сказала она и подала Оуэну руку. – Я Эзмерельда Сандерсон, бабушка Марты.
Оуэн пожал ей руку и улыбнулся.
– В это невозможно поверить.
– Льстец. – Зельда кокетливо махнула на него рукой. А Марте, когда он направился в гостиную, шепнула: – Хороший выбор гостя. – Оуэн и Джина шли впереди, Зельда с Мартой за ними. – А ты красавица сегодня. Выглядишь и-изумительно.
Под персиковой пудрой Марта зарделась.
* * *
Расселись за столом в уютной комнате – тесновато, и Джина разлила по бокалам розовое игристое просекко. Всего народу было десять человек, восемь женщин и двое мужчин. Марта и Зельда сели рядом, а Оуэна Джина усадила напротив, рядом с молодой женщиной, у которой в волосах была белая шелковая лилия, а губы ярко-оранжевые от помады.
В другом конце комнаты на каминной полке Марта увидела собрание безделушек: белую фаянсовую кошечку, витые латунные подсвечники, фотографии в разнокалиберных рамках. Люди на снимках улыбались, но лиц со своего места она не могла различить. Интересно, есть ли там кто-нибудь из семейства Стормов?..
Дождавшись, когда Джина нальет ей бокал, она взглянула на Оуэна.
– Он твой возлюбленный? – спросила Зельда.
Марта густо покраснела и быстро отпила из бокала.
– Что за глупости? Он просто друг.
– Я бы его подцепила. – Зельда толкнула ее локтем. – Интересный мужчина.
– Зельда, – прошипела Марта, брызнув в свой бокал. Пузырьки защекотали в носу. Она старалась не смотреть на Оуэна. – Мне не семнадцать лет.
– Пф. С каких пор ты зовешь меня Зельдой? Предпочитаю «бабушку».
Стол выглядел аппетитно: мелкий молодой картофель с мятным сливочным маслом, дымящаяся морковь со стручками, ореховое полено, говядина ломтиками. Громадная ваза с разными хлебами, свежеиспеченными, и к ним – соль и масло с перцем.
Марта чувствовала себя скованно в непривычной обстановке. Она оглядывала собрание: все держались свободно, спокойно болтали друг с другом. Они знали, как вести себя, а она – нет. Она ощущала себя экспонатом, диковиной. Давно потерянной внучкой Зельды, извлеченной из дома-склада. Она понимала, конечно, что ее так не воспринимают. Что она сама себя накрутила. Бабушка представила ее просто как «Марту. Такую же книжницу, как мы».