– Привет, Марта. Это правда ты? Ты наконец подшила брюки Уилла?
– Подшила. Я тебе их занесу.
– А ты не забыла, что в субботу забираешь к себе детей?
– Я помню. Попытаюсь освободить для них место.
– Хм, ей-богу, это легче сказать, чем сделать.
– Да, но я уже потихоньку начала. Сегодня утром распаковала пять родительских коробок. Не хочешь ничего себе в них посмотреть?
– Да нет. Это было так давно, и мне хватает фотографий и воспоминаний. Не хочу сидеть и, промокая глаза платочком, думать о прошлом. В данный момент, по крайней мере.
– Что ж, ладно.
Марта помолчала, решая, как лучше подступить к вопросу насчет бабушки.
– Отлично. Ну, рада была слышать… – начала прощаться Лилиан.
Поняв, что она вот-вот повесит трубку, Марта громко сказала:
– Постой. Не вешай трубку. У меня к тебе вопрос.
– Да?
– Как насчет того, чтобы вместе поужинать сегодня вечером?
– Серьезно? У тебя дома? Ты что, наконец откопала обеденный стол? По какому случаю?
– Меня пригласили, и я хочу пойти с тобой.
Лилиан колебалась.
– Кажется, ты впервые куда-либо меня приглашаешь.
– Прости.
– Думаю, я смогу. А где это будет?
Марта намотала телефонный провод на запястье, как браслет. Размотала. Попыталась выстроить слова в голове, но они разбегались. Так сложно это сказать – сложно, но необходимо.
– Я знаю, ты сказала, чтобы я убрала ту старую книжку и забыла о ней, но я не смогла. Выяснилось, что дата под дарственной надписью – правильная. Бабушка напечатала и подписала книгу в восемьдесят пятом году…
Между ней и Лилиан, даром что до сестры было почти два километра, ощутимо потянуло холодком.
– Какое отношение это имеет к нашему ужину?
– Сейчас попробую объяснить. – Сглотнув, Марта собралась с духом. – Оуэн Чемберлен из книжного магазина отыскал еще один экземпляр книги в Бентон-Бэй, в магазине «Араукария». К ее владелице, Рите, книжка попала очень необычным способом. Две женщины читали ее вслух на улице, а потом оставили и ушли.
– Не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь.
Марта сделала глубокий вдох. Зажмурилась, готовясь выложить главное.
– Я выяснила, что одна из этих женщин – Зельда, Лилиан. Наша бабушка жива. – Она помедлила, ожидая услышать судорожный вздох или удивленное «что?», но на другом конце провода лишь позвякивали о трубку перстни Лилиан. – Ммм… Ты меня слышишь? – спросила Марта, протомившись несколько мучительно долгих мгновений.
– Ну да, – фыркнула Лилиан. – И это полная ерунда. Зельда давно умерла. Мы обе это знаем.
– Мы так думали.
Марта замолчала и подождала ответа чуть подольше. Повисла странная тишина, словно обе они зашли в большой храм и старались не проронить ни звука. Сестра упорно хранила молчание, и Марта пролепетала:
– Я с ней виделась, Лилиан.
– Что-о-о?
– Я хотела тебя предупредить, но потом не удержалась, сорвалась туда, в Бентон-Бэй. Все это казалось настолько невероятным. Но она действительно там, Лилиан. Я ее нашла. Сначала я ее не узнала. Прошло ведь столько…
– Не может быть, это не она.
– У нее нет зуба. Помнишь то яблоко в карамели, в парке аттракционов? Я приехала к ней домой, а потом мы вместе ходили в парк аттракционов в Бентон-Бэй. Это точно она.
– Я велела тебе выбросить это из головы.
Голос Лилиан звучал напряженно, словно она пыталась влезть в битком набитый поезд.
– Знаю. Прости. Не злись на меня, пожалуйста.
– Даже не знаю, на кого я больше злюсь, на тебя или на нее.
Марта нахмурилась.
– А с чего бы тебе злиться на бабушку? Родители сказали, что она умерла. И как им только такое в голову пришло? – Голос ее сорвался на визг. – Я ухаживала за ними пятнадцать лет, а они ни разу ни словом не обмолвились. А ведь, должно быть, все это время они знали. Ты в курсе, что произошло?
В трубке зашуршало – наверное, Лилиан почесала подбородок или голову. Наконец она заговорила:
– Послушай, я тут проверила в ежедневнике – я вечером занята. Пол сказал, что к нам может заглянуть кое-кто из его друзей. Надеюсь, он не заставит меня ничего готовить, ведь это все еще под вопросом. Я даже не знаю, кто она. То есть я думаю, что будет
Марте было невдомек, что имеет в виду Лилиан. Похоже, никто из них друг друга не понимал.
– Значит, сегодня вечером ты не сможешь? – уточнила она.
– Нет. И думаю, что тебе тоже не следует туда ходить.
– Иногда кое-что лучше оставить в прошлом, Марта, – посоветовала Лилиан. – Зельде никогда нельзя было доверять. Удивительно, что она до сих пор жива, только вряд ли у нее теперь все дома. Она тебе что угодно наговорит, и не разберешь, где правда, где выдумки.
– Она мне почти ничего не рассказала. Потому нам с тобой и стоит пойти на ужин. Повидаешься с ней. Вместе поспрашиваем, постараемся выяснить, что произошло.
– Ты меня прости, Марта, – помолчав, проговорила Лилиан. – Но я не уверена, что хочу это знать. Дело давнее, а я, знаешь ли, хочу побыть с Полом. У нас с ним сейчас все очень сложно.
– Ты не говорила.
– О некоторых вещах легче промолчать. Не хотелось ни с кем делиться.
Внутри у Марты все рухнуло.
– Но я твоя сестра.
– Знаю. – Лилиан надолго замолчала. – Послушай, будь с Зельдой поосторожнее. Иногда все не то, чем кажется.
Марту вдруг накрыло странное озарение. Видимо, сработал сестринский инстинкт.
– Ты что-то об этом знала? – спросила она. – Ты знала, что бабушка, возможно, до сих пор жива?
Лилиан молчала еще дольше. Кукушка в часах успела отсчитать двенадцать раз, когда она наконец сказала:
– Я не знала, что Зельда до сих пор жива. Но я знала, что она не умерла в восемьдесят втором.
От этих слов в животе у Марты екнуло. Задрожавшей рукой она крепко стиснула трубку. Марте очень хотелось обо всем расспросить сестру, но по ее отрывистым фразам было ясно: больше она ничего не скажет. Марта пообещала рассказать потом, как прошел званый ужин, и Лилиан нехотя выдавила из себя: «Хорошо».
Марта решила не придавать значения ее словам. Вскоре она сама все узнает, нынче же вечером. В голове не укладывалось, как, почему Лилиан могла знать такое и не сказать ей.
Марта сосредоточенно доставала из груды коробки, одну за другой, и движения ее становились все стремительнее. Она быстро вскрывала их, просматривала содержимое, и вскоре ее раскрасневшееся лицо лоснилось от пота.
Понравится Лилиан или нет, она пойдет на этот ужин.
Глава девятнадцатая Надувная голова
Глава девятнадцатая
Надувная голова
В конце дня – Марта только что допила чай – в дверь позвонили. У нее немного кружилась голова, потому что после разговора с Лилиан она съела на обед только маленький тост. Она вытерла руки посудным полотенцем и открыла дверь.
Там стояла Сьюки с тяжелыми магазинными пакетами в обеих руках. Живот у нее выпирал из расстегнутого пальто, нос порозовел от ветра.
– Я подумала, не заняться ли нам драконом, – сказала она, чуть приподняв пакеты.
Марта тут же отобрала их у нее.
– В вашем положении нельзя носить такие тяжести. У беременных могут ослабеть связки в спине, легко травмироваться.
– Я штангу не таскаю. – Сьюки пожала плечами, вошла и стянула с себя пальто. Она провела ладонью по животу. – Этот малыш тяжелее.
Марта невольно принялась распоряжаться:
– Садитесь, я налью вам чего-нибудь. Диван – самое удобное место, на жестком стуле хуже. Сейчас отодвину коробки. Подушек под спину достаточно? Сварю вам кофе. Беременным кофеин не вреден?
Гостья подняла руки – сдаюсь.
– Я пришла не угощаться, а опробовать папье-маше. Пить не хочется.
Поддерживая живот, Сьюки опустилась на пол. Она вынула из коробки голову дракона и положила себе на колени.
– Тут стало как будто просторнее. Вы разбирались?
Марта кивнула и прищурилась.:
– Вам правда так удобнее?
– Да.
– Ну, хорошо. Я решила, что больше не буду ждать, когда сестра придет на помощь, и начала разборку сама.
– И правильно. Стало гораздо свободнее.
Сьюки подтянула к себе сумку и вынула большую пластиковую миску. Насыпала в нее серый порошок и подлила воды из бутылки. Потом деревянной палочкой размешала.
– Так делается папье-маше. Попробуйте рукой. На ощупь – как глина.
Марта присела рядом, закатала рукава и опустила руки в миску. Смесь приятно холодила кончики пальцев. Она принялась мять и месить ее, и от этого нахлынуло ощущение покоя.
Сьюки наклонила и осмотрела морду дракона.
– Пожалуй, приклею кусочек картона к ямке в щеке, а сверху наложу папье-маше. – Она взяла горстку теста и указательным пальцем стала размазывать под глазом дракона. – Помню, делала так в школе.
– И я тоже. Мы наклеивали на воздушный шарик полоски газеты, потом прокалывали его, и получалась голова.
– Да. И приклеивали шерсть, как волосы.
Они улыбнулись друг дружке, вспомнив детские занятия.
Сьюки расправила ладонями платье на животе.
– Марта, у вас есть дети?
Марта молчала. От этого вопроса ей захотелось втянуть голову, как черепахе. Она подняла подбородок и провела ладонью по горлу. В молодости она всегда воображала свою будущую жизнь с детьми. Другого она себе не представляла. Время есть еще, говорила она себе, когда ей стукнуло тридцать семь, потом тридцать девять, потом сорок один. Но старела она, и старели родители. Больше болели, сильнее зависели от нее.