Джина хорошо рисует, хотя сама этого не признает. Однажды, когда у меня было плохое настроение, она села рядом и нарисовала черного дрозда. И приклеила рядом с одной твоей сказкой – «Девочка-птица». После этого неделями и месяцами она рисовала все новые картинки: русалку, кукол, соловья. Мы с ней заполнили весь альбом.

Зельда умолкла и подтянула одеяло на коленях, затем продолжила:

– Джина знала местного печатника и, когда альбом мы заполнили, попросила воспроизвести в виде книги. Она заказала пятьдесят экземпляров на мой день рождения – это был изумительный сюрприз. Прошлое она превратила для меня во что-то прекрасное. Чтобы я могла без страха смотреть в будущее. Она изумительная женщина. Перед тем как уехать в Америку, мы раздали экземпляры нашим друзьям и родным Джины. А чтобы тебе дать книгу, по дороге завернула домой.

– Домой? – удивилась Марта. – Ты вернулась в Сэндшифт?

Зельда глубоко вздохнула и задержала воздух. Губы ее шевелились, словно она просеивала то, что надо сказать и чего нельзя.

– Это было в июне тысяча девятьсот восемьдесят пятого. Я пришла к дому днем, оказалось – большая ошибка. Бетти была дома, но был и Томас…

Марта прищурилась от солнца, внутри у нее что-то сжалось.

– Это было после того, как родители сказали мне, что ты умерла?

– Да, через три года. Я сделала в книге надпись для тебя и хотела отдать. Постучала в дверь, мечтая увидеть Бетти, тебя и Лилиан. Но открыл Томас. – Зельда опустила глаза и покачала головой. – Я пыталась перед ним извиниться.

– С какой стати? Ты в чем-то была виновата – из-за этого уехала?

Зельда поднесла ладонь ко рту. Плечи у нее задрожали.

– Я умоляла разрешить мне повидаться с тобой и с Лилиан… Я сказала «прости» – думала, что Томас это хочет услышать…

Марта погладила ее по спине.

– Что случилось с книжкой, которую ты мне принесла? Почему она без обложки?

– Твой отец оторвал ее и швырнул мне книгу. Она ударила меня в грудь и упала на пол. Я подобрала ее и хотела опять протянуть, но Бетти, моя родная дочь, велела мне уйти. – Зельда заморгала, пытаясь удержаться от слез, но они потекли по щекам. – Она сказала, что без меня в семье все наладилось. Мое появление снова все испортит. Все думают, что я умерла, и пусть продолжают так думать. Мне пришлось уйти… опять.

– Но почему ты в первый раз ушла?

Зельда медленно покачала головой. Ее пальцы мяли плед.

– Что там было, скажи мне, – тихо попросила Марта.

Зельда со слабой улыбкой взяла Марту за руку.

– Это был званый ужин, годовщина женитьбы твоих родителей. Я была приглашена, и я… – Послышались шаги по песку, и Зельда сразу замолчала.

С криком, подняв руки, бежали Уилл и Роуз. Марта оторвала взгляд от бабушки.

В воздухе мотался раскрашенный змей. Когда дети подбежали поближе, Марта разглядела, что он сделан в виде попугая, из красного, зеленого, желтого полиэтилена, яркий на фоне молочного неба.

– Смотрите, что мы нашли на берегу, – пропыхтела Роуз, остановившись перед ними.

Уилл все еще смотрел вверх.

– Нитка есть у него, а ручки не было.

Зельда вытерла щеки пальцами:

– Можно мне подержать?

Уилл улыбнулся ей.

– Может, попозже. Тетя Марта, можно сбегаем к маяку?

Марта посмотрела на крутые скалы. За ними стоял человек, лицом к морю.

– Только недолго. Я проголодалась.

Она проводила их взглядом и повернулась к Зельде:

– Можешь вспомнить, когда ты могла так возбудиться из-за куска цветного полиэтилена?

– Вспомнить? Я и сейчас могу.

– Тебя пригласили на ужин… – Марта вернулась к прерванному разговору. – И что было?

Зельда подтянула одеяло повыше.

– Знаешь что? Я тоже проголодалась. Не пойти ли нам в кафе? Сто лет не была в прибрежном.

– Я задала тебе вопрос, – настаивала Марта.

– Помню.

– Ну?..

Зельда взялась за колеса кресла.

– Поехали. Плохо соображаю на пустой желудок.

Глава двадцать восьмая Краска

Глава двадцать восьмая

Краска

Марта угостила каждого порцией рыбы, картошки фри и горохового пюре. Смеркалось; небо стало темно-синим. Они перенесли еду на скамью посередине крутого склона, обращенного к заливу. Здесь было тише, ветер не так мешал.

Марта проверила, на месте ли заколка в волосах, и открыла коробку. После «Читай и беги» на нее напал зверский голод, еще усилившийся на берегу.

Зельда откинулась в кресле. Она почесала голову под платком, а потом сняла его, сложила аккуратным квадратиком и спрятала в карман.

– Почему у вас нет волос? – спросила Роуз, выдавливая кетчуп из пакетика.

– Я решила ввести новую моду. Эффектный стиль для нас, восьмидесятилетних. Как тебе кажется?

Роуз широко раскрыла глаза, а потом засмеялась:

– Мне больше нравится, когда в платке.

– Почему у вас на голове сзади шрам? – поинтересовался Уилл.

Зельда не задумалась ни на секунду:

– Подлый крокодил на меня напал – я с ним боролась и победила.

Уилл и Роуз переглянулись, пожали плечами и продолжали есть.

Марта любила угоститься рыбой с картошкой на улице, особенно в холод. И не жалела уксуса, так что он собирался коричневой лужицей на дне картонки. Все четверо сидели рядком, съежившись, с розовыми носами, обеими ладонями обхватив картонки с картофелем, чтобы не остыл.

– Чем хотите заняться дома? – спросила Марта, когда все было съедено.

– Могу показать вам, как работает мой мобильник, – предложил Уилл.

– А можно поиграть с головой дракона? – спросила Роуз.

Марта вспомнила его башку, местами серую от заплат из папье-маше.

– Вообще-то сильно играть с ним нельзя – он принадлежит школе. И еще его надо протереть наждаком и покрасить.

– Это мы можем, – сказал Уилл. – Я люблю рисовать.

– И я, – подхватила Роуз.

Марта представила себе, как бабушка, племянник и племянница сидят на полу в столовой вокруг головы дракона, словно вокруг костра. Странная, но симпатичная картина.

– Хорошо. Давайте попробуем.

* * *

Когда вернулись домой, зазвонил телефон Уилла, и он побежал разговаривать на кухню.

– Да, мам. Да, хорошо погуляли. Да, мы поели. Нет, кажется, мало выпил воды.

Марта пришла вслед за ним.

– Пожалуйста, не говори про стадион и про Зельду, – шепнула она. – Я сама ей расскажу.

Уилл пожал плечами. Он закрыл дверь кухни, и слов его было уже не разобрать.

Марта перенесла голову дракона на пол и высыпала из пакета Сьюки тюбики с краской. Роуз присела рядом с ней и разложила тюбики по порядку – от светлых к темному.

– Сбегаю наверх, распакую чемоданы, – сказала Зельда и встала со стула. – Выберу спальню.

– Можешь в мою, если хочешь, – отозвалась Марта.

Через несколько минут Уилл вернулся в столовую и шлепнулся на надувной матрас. Оперев подбородок на колено, он играл шнурками туфель.

– Мама хочет говорить с тобой, – обратился он к сестре. – Телефон там на столе.

Роуз поднялась и тоже прикрыла за собой дверь.

Марта посмотрела на мрачного Уилла:

– Хочешь чаю? Еще одна подушка не нужна на матрас?

Уилл помотал головой. Он развязал шнурки и снял туфли. Поставил их рядышком.

– Не. Нормально. – Марта внимательно посмотрела на него, потом села рядом. – Не хочу печенья, – рассеянно проговорил он.

– Хочешь поговорить со мной о чем-нибудь?

Он сделал неопределенное движение головой: то ли «да», то ли «нет».

Марта ждала.

Наконец он провел языком под губами:

– Мама с папой сейчас ссорятся.

– А. – Марте хотелось сделать веселое лицо, хлопнуть его по плечу, сказать – не унывай. Но она преодолела это побуждение, ничего не сделала и не сказала.

– Помешана на аккуратности. – Уилл вздохнул. – Нельзя оставить носки на полу. Нельзя перед телевизором есть. Если сказала – к девяти быть дома, боже упаси опоздать на минуту. Теперь велит записывать все, что делали в эти выходные, чтобы знала, чем занимались. Это уже слишком. Все время, на фиг, угождать.

Марта потрепала его по руке. Она знала, каково это – все время угождать требовательному родителю.

– Мама любит порядок, – попыталась объяснить она. – Хочет показать, что вы ей небезразличны.

– Если бы только, – нахмурился Уилл. – Она одержимая. Как будто думает, что кто-то придет с табелем и наставит ей отметок за все, что она делает… и что мы делаем.

– Твой дед тоже любил, чтобы все делалось по правилам. Видно, передалось маме.

Уилл откинулся на матрасе, матрас пискнул под его локтями. Мальчик окинул взглядом комнату.

– Бабушка была не старая, когда умерла, да? У моего одноклассника бабушке и дедушке больше девяноста.

– Зельде тоже почти девяносто. – Марта прикусила язык – чуть не выдала, что Зельда – его прабабка. – Твоей бабушке было около шестидесяти пяти. Думаю, она не знала, как ей жить без дедушки.

– Да? Она умерла от горя?

Марта задумалась.