Марта хотела ответить, но Лилиан ее опередила:

– Я же тебе сказала: не хочу, чтобы она с ними виделась.

– Почему? – вмешался Уилл. – Она веселая. Велела тете Марте прямо на стадионе читать. Мы красили голову дракону, а Зельда читала людям на набережной.

Глаза у Лилиан сузились.

– Огромное тебе спасибо, Марта, что делаешь все мне назло.

– Я не нарочно. Не могла придумать ничего другого. Извини, правда…

Лилиан отвернулась.

– Ждите меня перед «Чичеттиз», – бросила она детям через плечо. – Я возьму машину.

Дети огорченно улыбнулись Марте и поплелись прочь.

– Лилиан, пожалуйста, подойди, поздоровайся с ней. Нам о стольком надо поговорить, – умоляюще сказала Марта. – Ведь мы думали, она умерла.

– Может, так бы оно и лучше было.

Марта почувствовала, что в груди разгорается гнев. Она взяла сестру за локоть.

– Как ты можешь так говорить? Мама с папой умерли, а она еще здесь. Она наша единственная родственница. Она хотела вернуться в нашу жизнь, Лилиан, – но мама с папой не позволили.

Лилиан резко повернулась.

– Ты понятия не имеешь, сколько неприятностей причинила эта женщина. И хорошо, что она уехала – не важно, по какой причине.

– Мы ее любили. Мама ее любила. Не знаю, почему родители нам лгали. Сказали нам, что умерла – но это же не ее вина. Наверное, папа – всему причина.

– Не смей так говорить о нем, – прошипела Лилиан.

– Он командовал нами. Тебе удалось уйти. Зельду нельзя винить за то, что поступила так же.

– Пускай отец был строг в своих правилах, но он делал для нас все что мог.

– Все должно было быть так, как он хотел. Я это знаю, Лилиан. Я столько лет за ним ухаживала. Я одна.

– Это не моя вина.

– Да, но ты могла бы больше помогать. – Разговор принимал такой оборот, которого совсем не хотела Марта. Слова обиды, годами удерживаемые внутри, вскипали и рвались наружу. – Ты встретила Пола, а я отказалась от Джо, чтобы быть при них. Отказалась от возможности счастья. Я потеряла себя, а Зельда помогла мне снова себя обрести.

– Ты не имеешь права так говорить.

Марта держала окаменевшие руки вдоль боков.

– Имею полное право. Это я кормила их и убирала за ними. Каждое утро кормила маму и папу завтраком и каждую ночь укладывала спать.

Щеки у Лилиан стали красными.

– Ты думаешь, ты святая. Благодетельница. Ну, ладно – кое-что тебе следует знать, прежде чем напишешь добрую сказку с Зельдой в качестве твоей героини.

Марта выставила подбородок:

– Продолжай. В чем дело?

Они стояли лицом к лицу, почти нос к носу. Марта чувствовала на щеках горячее дыхание сестры.

Лилиан бросила взгляд на Зельду и снова повернулась к Марте:

– Я…

– Продолжай. Говори, Лилиан. А потом я пойду проверю, как там бабушка. И заберу ее в тот дом, где я пятнадцать лет ухаживала за родителями…

– Хватит театральщины, Марта. – Лилиан скривила губы. – Томас Сторм даже не был твоим отцом, черт возьми.

Марта оцепенела. Все вокруг нее словно остановилось. Звуки и люди пропали.

– Что? – Она нахмурилась. – Что ты сказала?

– То, что ты слышишь. – Лилиан стянула жакет на шее; она не могла посмотреть Марте в глаза. – Томас Сторм не был твоим отцом.

Глава тридцать первая Ужин

Глава тридцать первая

Ужин

Бетти, 1982

По случаю годовщины их с Томасом женитьбы Бетти выставила на стол старый чайный сервиз, перешедший к ним от Элеоноры. Блюдца были украшены аляповатыми розовыми цветочками, а ручки у чашек – чересчур малы. Не во вкусе Бетти. Но Томас сервизом гордился. Это был свадебный подарок его родителей.

– Счастливо прожили вместе больше пятидесяти лет, – объявил он, наблюдая, как Бетти поправляет чашку на блюдце. – Будем надеяться, что и мы продержимся полвека.

Бетти удалось улыбнуться. Хотя ее мать тоже приглашена, Бетти будет рада, когда этот прием закончится.

Томас принес юбилейный кекс. Кекс был с розовой глазурью и утыкан белыми цветками. Если бы его принесла Зельда, он был бы оценен как безвкусный. Но поскольку выбирал сам Томас, кекс был изысканный.

– Не жмись, – сказал он, дав ей несколько десятифунтовых банкнот на покупку еды. Бетти взяла их, и у нее чуть ли не закружилась голова от невиданного изобилия денег. Она купила самый дорогой чеддер в магазине и семгу в рыбной лавке.

В салатницу она положила латук, помидоры и огурцы, а сверху посыпала нарезанным кресс-салатом. Нанизала на палочки сосиски и ананас и сама приготовила пирожки с мясом. Томас сказал, что мать предпочитает помидоры, нарезанные на восемь частей, а не на четыре, – Бетти выбрала все четвертинки из салата и сделала, как он просил.

Когда она закончила, Томас осмотрел стол.

– Чудесно, – похвалил он и поцеловал ее в лоб. – Отличная работа. Думаю, родители теперь убедятся, что решение жениться на тебе было правильное.

Бетти кашлянула.

– А что? Они по-другому думали?

Томас, как обычно, выдержал паузу.

– Не будем сейчас говорить об этом.

Бетти схватила свой список и отметила выполненное зелеными галочками.

– Не поможешь мне с десертом? Мне надо испечь яблочный пирог и ревень в тесте.

Томас колебался. Он сморщился и потер пальцами виски.

– Уф.

– Тебе нехорошо?

– Мигрень. Как назло. Именно сегодня.

Бетти сочувственно наморщила нос.

– И Марте нездоровится. Знобит.

– Где она?

– В постели. В пижаме.

– Я скажу ей, чтобы встала и оделась. Мама с папой захотят ее увидеть.

– М-м… Хорошо, но она совсем неважно выглядит.

– Взбодрится, когда я с ней поговорю. – Томас обнял Бетти за талию. – Приятный будет вечер, а? Мои родители и Энтони.

– Не забудь, мама тоже придет.

По лицу Томаса пробежала тень.

– Ах, да. Как же это я забыл?

* * *

Томас уговаривал Марту спуститься, но лоб у нее был горячий и влажный. У нее поднялась температура, ее два раза стошнило в ванной. Томас, пыхтя и отдуваясь, истратил полбаллончика освежителя, чтобы забить запах.

– Пожалуй, надо отвести ее к врачу, – глядя в потолок, сказала Бетти.

– Обойдется, – отмахнулся Томас. – Через час все будут здесь. Уже времени нет.

– Буду за ней присматривать.

– Не забудь, что и за гостями надо присмотреть.

* * *

Семейство Стормов приехало из отеля на такси. Бетти ожидала их у двери. Она улыбалась, целовала их в щеку, восхищалась брошками и нарядами, вешала пальто. Томас расхаживал по столовой, заложив руки за спину. До этого с каждым обменялся ркопожатиями, а мать чмокнул в щеку. Требовал, чтобы все оценили новое синее платье, купленное им для Лилиан.

– А где наша Марта? – Дилан оглядел столовую.

– У нее вирус. – Томас пожал плечами. – Не хочу, чтобы вас заразила.

К облегчению Бетти, мать пришла вовремя. Зельда принесла бутылку хорошего белого вина и красивую коробку шоколадных конфет.

– Элеонора, – громко проговорила она, завидев мать Томаса. – Как я рада снова вас видеть.

Последним пришел Энтони – опоздал на пятнадцать минут.

– Масса дел в конторе, – сказал он, отдавая Бетти пальто. Он лысел, черные волосы отступали на темени. Круглые очки в черной оправе сидели на кончике носа. – Уже тяжеловато справляться. Пора подумать о пенсии. И подыскивать себе замену.

Томас незаметно улыбнулся, подставляя начальнику стул.

– Восхитительный стол, Бетти. Очень, очень мило, – одобрил Энтони. Он перевел взгляд на Зельду, и губы его сложились в улыбку. – Эзмерельда, как прекрасно, что и вы смогли прийти. Такое удовольствие снова вас видеть.

Зельда мило улыбнулась ему через стол:

– И для меня. Вы ни капли не изменились.

Все наполнили свои тарелки – только Элеонора взяла лишь ломтик лососины. Энтони накинулся на сэндвичи – сложил их пирамидкой на своей тарелке. Бетти ограничилась двумя сосисками в тесте и несколькими ломтиками картофеля.

Перед тем как приступить к еде, она неслышно вздохнула с облегчением. Этим вечером мать вела себя очаровательно. Не поддевала Томаса и ни разу не закатила глаза, хотя приложилась уже ко второму бокалу вина. И Томас был мил, хотя Бетти видела, что его еще мучает мигрень. Лицо у него было белое, губы сжаты. Иногда он закрывал глаза и прижимал ладонь ко лбу.

Все девятеро обсуждали погоду и школьные успехи Лилиан. Томас и Дилан заговорили о бухгалтерии. Невеста Тревора, Тереза, была худенькая, нервная женщина, и Бетти сразу захотелось ее опекать. Но разговаривать с ней было затруднительно – она сидела далеко. Бетти попробовала завести разговор о помолвке, но никто его не поддержал. В центре внимания была Лилиан, она смеялась и играла своими светлыми волосами.

Энтони откусывал от сэндвича; к верхней губе у него прилипла крошка тертого сыра. Он посмотрел на Зельду.

– Приятно, что мы празднуем сегодня шестнадцатилетие счастливого брака Томаса и Бетти. К сожалению, мы с женой расстались. Ситуация не из приятных. Вы тоже не замужем, Эзмерельда?

Зельда залпом выпила третий бокал вина.

– Кажется, мне надо в туалет, – громко объявила она и встала. – И заодно навещу Марту.

Бетти успела заметить, как перед уходом Зельда молниеносным движением схватила со стола полупустую бутылку вина.

Следующие двадцать минут Бетти сидела как на иголках. Она смеялась, улыбалась, помогала гостям дотянуться до еды, а сама все время думала о том, куда подевалась мать. Томас перехватил ее взгляд, пальцем постучал по часам и показал наверх.