– Вотевер, Кармелита, я не знаток истории … но самым темным и болезненным образом все это связано, какие-то страшные ее ритмы и рифмы.

– Не совсем понимаю, о чем ты, но верю. Верю твоей боли, что ли.

– Да я и сама лайк до конца не понимаю.

После завтрака Абесоль принесла и молча протянула им две длинные цветастые юбки, короткие блузы и шали. Когда они громко принялись ее благодарить, тут же ушла. Подруги вернулись в комнату, скинули почтовые комбинезоны и натянули юбки до подмышек, как легкие сарафаны. Сразу отправились гулять по улицам, вдыхая пряную опасность, что носится в воздухе африканского городка даже днем.

* * *

Пройдя по широкой улице с колониальными дворцами, подруги свернули в узкие переулки с песочными, словно обожженными в печке домиками. Женщины сидели на порогах у дверей, следили за детьми и жизнью на улицах. Детишки бегали туда-сюда и улыбались забавным чужестранкам. Реже встречались мужчины, они чинно разговаривали друг с другом, приветствовали прохожих. Золотой городок, опрятный как комнаты в музее, лучился под солнцем. «Асфара, желтый на арабском, – мечтательно сказала Кармелита: – Желтый город, никогда тут еще не была». За очередным поворотом сгустилась толпа людей. Они смотрели в другую сторону и что-то кричали. Лейла отпрянула, но Кармелита лишь кивнула с улыбкой и повела подругу вперед. Уже ближе стало понятно, что все эти люди смотрят футбол на большом экране крошечного магазина, они облепили витрину и даже не обратили внимания на подруг.

Лейла и Кармелита шли, пританцовывая, не зная, куда направляются и зачем. Говорили о плотном завтраке и пользе прогулок, яркости местной одежды, жизни в Лондоне с его постоянными дождями и на Ближнем Востоке с его жарой. Разговоры эти вспыхивали, как искорки, и, чуть поиграв, угасали. Девушки все больше молчали, впитывали в себя однотипные, пусть и разные по цветам и форме картинки: припудренные золотым постройки, массивные деревянные двери, резные орнаменты точно из старой Англии и Руси. Квадратные домики рассыпались от квартала к кварталу как грибы после дождя, хотя здесь их скорее сравнили бы с пляжными крабами поутру или москитами перед закатом. Один из домов был шире и выше остальных, но такой же состаренный и желтый, на нем висела табличка: «Министерство труда» на английском и на арабском.

– Вау, а почему здесь надписи на арабском? – удивилась Лейла.

– Это на суахили, только арабскими буквами. Сейчас все больше стран возвращаются к арабскому алфавиту.

– Рилли? Интересно, как раз недавно узнала, что тюркские языки, и даже татарский, язык тех мест, откуда я родом, тоже был раньше на арабском, ай мин, писался арабской вязью … эм-м … на арабском алфавите. А мы сейчас где-то на Севере, да? Здесь же были колонии Британии, Франции, ну, у нас. Столько теперь арабов оттуда живет в Европе… – Лейла вспомнила Довиль и осеклась.

– Мы в Ватаньясе, это внизу, у озера Ньяса, на границе арабской и китайской Африк, рядом с англо-бурскими республиками. Представляешь примерно? Покажу потом на большой карте в гостевой хижине.

– Ай мин, я не очень хорошо знакома с этой местностью. Но что это еще за китайская Африка?

– Страны в Центральной Африке и западнее, отсюда к Северу. Я там не была, Почта Хайфы не летает в такие места. Разное про них говорят. Что там вот примерно такие лагеря, как ты рассказывала. Только, понятное дело, никто никого не убивает просто так, все работают, и много.

– А откуда там китайцы-то вообще? Ай мин, это часть Китая, тоже что-то вроде колоний?

– Нет, разумеется, только сферы влияния разных стран. Колоний давно уже нет, но арабы и китайцы перетягивают местных правителей и вождей каждый на свою сторону. Есть даже такая присказка, что арабы – душа африканцев, а китайцы – кошелек.

– Интерестинг, покажешь и эти страны на карте?

– Попробую, хотя я не очень хорошо ориентируюсь в той части. Спросим Малкольма. Или его жену, вот она точно должна знать, она же метиска кого-то из местных черных и китайцев. В этой части Африки таких мало, даже интересно, откуда она.

– Вау, ничего себе, она же вылитая филиппинка! Слушай, а в Палестине это филиппинцы или тоже метисы отсюда, их же очень много там среди обслуги, официантов?

– Метисы, скорее всего … Обычно они на таких работах … низовых. – Ответив, Кармелита отвернулась и умолкла.

Лейла поняла, что сказала что-то не то, но не находила слов, чтобы извиниться. Какое-то время они шли молча. Как тут все по-другому: чисто, золотисто, светло. И они как ни в чем не бывало идут по улицам. В мире Лейлы в большинстве стран Африки, где ей довелось побывать, сразу же предупреждали не гулять одной и изучать города только из окон такси, проводить свободное время в гостинице – на улицах опасно. И почему ей раньше казалось, что правильнее все так, как сложилось в ее мире.

* * *

Лейла как раз любовалась кудряшками подруги, когда обратила внимание на яркую темнокожую женщину у одного из домов. Та заплетала тонкие косички маленькой девочке. Поначалу хмурая и сосредоточенная, женщина перевела взгляд на Лейлу, улыбнулась ей широко. Знаками пригласила тоже заплести волосы. Лейла игриво взглянула на Кармелиту, потом на вскочившую малышку с косичками и села на свободное теперь зеленое ведро.

Женщина развернула Лейлу к улице, туго сжала коленями плечи. Умелыми движениями начала разделять волосы на пряди. Девочка стояла рядом и помогала маме держать голову Лейлы. С каждой новой косичкой кожа на голове Лейлы стягивалась туже, боль в корнях становилась сильней. Кармелита сидела у двери напротив, рассматривая то улицу, то страдающую во имя красоты подругу:

– Расскажи, а ты когда-нибудь любила?

– Ты такие вопросы задаешь, – разливалась смешками Лейла, разлохмаченные пряди висели над лицом и щекотались. – Вот любовь тоже стала лайк каким-то товаром или брендом, нет? Ну, был один, Джонни, только он в два раза старше и бросил меня прямо под Рождество, как в песне, представляешь? Ну, это в первый раз, мы еще много сходились и расходились потом, всегда очень эффектно. Окончательно расстались лайк на райском острове.

– Вот он дает, я про Рождество. Как так можно.

– Ну, я и сама была тогда хороша, доводила любой спор до крайности. Сейчас-то понимаю, что просто не хотела этих отношений и одновременно тянулась к нему. Но это я сейчас так легко говорю. А тогда страдала, тогда лайк целым миром для меня был он. Я только переехала в Лондон и мало еще понимала, что происходит вокруг. Потом, уже перед расставанием, он стал говорить какие-то важные слова … Во время одного из ужинов, что хочет на мне жениться, что готов даже перейти в ислам, если я так хочу, но только при условии, что у нас никогда не будет детей. Правда, был сильно пьян в тот вечер …

– Да, как-то у вас замысловато … А ислам ему зачем было принимать?

– Ох, это тоже был мой пунктик. До него я встречалась с другим, французом, и, когда мы в первый раз поехали вместе на отдых, тот заявил, что никогда не сможет жениться на мне, потому что я мусульманка, представляешь? Ох, как стал меня потом раздражать. Я и не задумывалась никогда над тем, что мусульманка, ай мин, ровно до того момента, пока он это не сказал. А тогда решила, что теперь везде буду представляться именно мусульманкой и что будущий муж обязательно должен перейти в ислам, по всем правилам. Ну, вот и этому британцу выдала почти сразу после знакомства. Только и у него оказались свои … условия для брака.

– М-да. С Джонни вы, похоже, тоже не нашли согласия? Сожалею, что тебе пришлось выслушать такое с этим французом. Хорошо понимаю тебя. Я думала, если мир един и все открыто общаются друг с другом, у вас так не бывает.

– Бывает по-разному. Я слышала, что французы вообще очень предвзяты, во всяком случае, по отношению к арабам в своей стране, даже тем, кто родился уже там и изо всех сил хотел бы слиться с французской культурой, лайк быть ее частью. – Лейла вспомнила бесконечные обсуждения Довиля на работе, инстинктивно замолчала, но потом с усилием продолжила: – Что именно поэтому там столько терактов, и их совершают не религиозные фанатики извне, а именно те местные арабы, кому с самого детства дают так или иначе понять, что он если не чужой, то второго сорта … ими легко потом манипулировать другим, внушить любую, самую радикальную идею.

– Думаю, и меня наши глобалисты зацепили примерно так же. Хоть с кем-то я почувствовала себя вроде как своей.

– Ну, да … Ай!

Волосы в очередной раз сильно дернули, Лейла вскрикнула. Бо́льшая часть головы была уже туго стянута косичками, только слева еще свисали пряди. Девочка помогала маме с прической Лейлы, во все глаза изучая двух девушек, ворковавших о чем-то на непонятном языке.

– А про Джонни, говорю же, он был лайк пьян, когда делал предложение, да и говорил надо сначала обручиться на полгода или год. Мы как раз должны были полететь на Мальдивы, а потом по прилете и расстались, хотя даже не ссорились там ни разу. Я слышала такое про эти островки, Мальдивы – лайк это испытание для пар. Многие ссорятся даже в медовый месяц. Столько дней наедине в лимитед пространстве: или понимаешь, что на всю жизнь, или … У нас вот получилось второе. – Она еще раз улыбнулась и дернулась от боли, опять сильно потянули корни волос.