– А какая разница? Вон, в «Пляж» зайди, – бросила она и быстро ушла.

Если постричься для смены настроения, может, и занятия лучше пойдут. Нарусэ направилась в «Пляж», который находился в минуте ходьбы от парка. Внутри было больше десяти кресел, но людей оказалось больше, чем она ожидала. Не зная, как поступить, она замерла, но ее тут же пригласили:

– Проходите на восьмое кресло, пожалуйста.

На этом месте работала женщина средних лет, явно любительница поболтать.

– Долго растила? – без предисловий спросила она.

– Извините, забыла важное. Можно попросить линейку?

Когда Нарусэ объяснила, что отращивала волосы после того, как побрилась наголо, парикмахерша с интересом сказала:

– Ух ты! Надо ж тогда измерить их!

Она принесла линейку.

– Наверху тридцать сантиметров, по бокам примерно тридцать один.

Если теория о том, что за месяц волосы отрастают на один сантиметр, верна, должно быть двадцать восемь сантиметров, а получилось немного длиннее. Открытием стало и то, что волосы по бокам растут быстрее.

– Ты молоденькая, вот волосы и растут быстро. Ну, чево, скока резать будем?

Нарусэ остригли волосы до плеч и подровняли челку – это было приятно, будто занавески на окнах поменяли. Она оплатила стрижку и вернулась домой.

Учебник по математике обнаружился там же, где и сборник задач, который она уже прорешала. Открытая книга все время норовила закрыться – сразу было видно, что ей почти не пользовались. Нарусэ полистала ее: примеры решений распределялись по темам.

Она начала по порядку выписывать задачи в тетрадь из первой части «Числа и формулы» и решать их. Задачи были несложными – самое то для того, чтобы вернуть веру в себя. Постепенно она почувствовала, что втянулась, ощутила, как кровь доходит до самых кончиков пальцев.

Закончив первую часть учебника, она вдруг вспомнила про Симадзаки. Обрив голову наголо, она ходила к подруге показаться. Наверное, и сейчас стоит сообщить ей о результатах.

Она поднялась на лифте в квартиру Симадзаки и позвонила в дверь. Подруга открыла и, увидев Нарусэ, сразу удивленно спросила:

– Ух ты, постриглась?

– Узнала, что за двадцать восемь месяцев волосы отрастают на длину от тридцати до тридцати одного сантиметра.

Симадзаки нахмурилась.

– Ты же собиралась растить волосы до выпускного?

Нарусэ объяснила, что и сама не собиралась стричься. Это Онуки сказала, что Нарусэ выглядит странно, поэтому лучше привести волосы в порядок. Она согласилась и пошла в парикмахерскую.

– Плохо?

– Неплохо, я просто слегка разочарована.

Симадзаки выглядела недовольной, но ведь человек сам решает, стричься ему или нет.

– Ты всегда такая. Собиралась стать лучшим комиком, а через четыре года бросила.

– Есть вещи, которые не узнаешь, пока не попробуешь.

Нарусэ это не волновало. Ты разбрасываешь множество семян, и хорошо, если хоть одно даст цветок. А если даже цветка не будет, сам опыт того, что ты бросила вызов, станет плодородной почвой.

– Вот и сейчас я поняла, что, если бы не постриглась, мне было бы жарко и выглядела бы я некрасиво. А насчет «Гран-при М-1» – благодаря тому, что мы репетировали мандзай в парке Бамба, нас пригласили вести летний праздник Токимэки. Все было не зря.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, но все это как-то зыбко. Я-то настраиваюсь, что дойду до самого конца, а ты вдруг бросаешь, меня не спросив.

Нарусэ почувствовала, как по спине течет пот. Она слишком хорошо понимала, о чем говорит Симадзаки. Наверное, та надеялась, что даже семена, от которых Нарусэ отказалась, дадут цветы. Ничего удивительного, что она охладела к подруге.

– Прости. Это все, что я хотела тебе сообщить.

Не зная, что еще сказать, Нарусэ спустилась к своей квартире по лестнице.

Уже исправлявшееся настроение опять испортилось, словно кто-то толкнул маятник обратно, в плохую сторону. Нарусэ упала на постель, раскинув ноги и руки, и уставилась в потолок. За что бы она сейчас ни взялась, ничего хорошего не выйдет. Она перестала сопротивляться и, почувствовав, как подступает сон, закрыла глаза.

В среду вечером, за три дня до праздника, Нарусэ решила принять участие в репетиции танца.

Об этом аккуратно сообщалось в уголке листовки, посвященной празднику: «Репетиция танца госю-ондо пройдет седьмого августа, в среду, в 19:00, в спортивном корпусе начальной школы Токимэки». Текст сопровождался иллюстрацией танца бон одори, взятого из открытых источников. Нарусэ никто не говорил, что она должна там участвовать как член исполнительного комитета, поэтому она ни разу на эти репетиции не ходила.

– Ух ты, и Нарусэ пришла! Спасибо! – Приветственные слова Ёсиминэ бальзамом легли на потерявшее уверенность в себе сердце девочки.

В спортивном зале собралось человек тридцать всех возрастов – от детей до взрослых.

– Госю-ондо – это народная песня и танец, возникшие в Сиге в эпоху Эдо. Считается, что они распространились и в других местах, поскольку торговцы из Оми исполняли их повсюду.

Присутствующие выслушали информацию от «Общества по сохранению госю-ондо», потом прослушали объяснения и начали репетицию. Раньше Нарусэ танцевала, просто повторяя увиденные движения, но теперь пожалела, что не изучала их как следует. Тетушка из Общества похвалила ее:

– Вот молодец девочка, как хорошо получается!

И к Нарусэ снова вернулась уверенность в себе.

Усердно протанцевав около получаса, она почувствовала, как ее обволакивает приятная усталость.

– Всем спасибо! Можете взять по мороженому! – сказал откуда-то сзади Ёсиминэ, а Инаэ стал доставать из сумки-холодильника мороженое и раскладывать его на столе. Малыши с радостными воплями бросились к угощению и начали выбирать, кто что больше любит.

Нарусэ, учитывая свое положение члена исполнительного комитета, смотрела на это со стороны, но Инаэ махнул ей рукой:

– Нарусэ, ты тоже бери.

Мороженое со вкусом газировки подтаяло и стало мягким. Инаэ, убедившись, что всем досталось по упаковке, тоже взял себе порцию.

– Ты сегодня одна?

Инаэ явно сказал это без всякой задней мысли, будто говорил о погоде, но Нарусэ почувствовала, как кольнуло сердце.

– Не говорите никому: «Мы из Дзэдзэ» в этом году распадается, – сказала она, потому что ей было интересно увидеть реакцию.

– Серьезно?! – Его голос прозвучал раза в полтора громче, чем она предполагала.

– Нам придется разъехаться по разным университетам.

– Ясно. Мы будем скучать. – Он говорил так, будто это не обычная формула социального взаимодействия – будто он и правда так думал.

– Мы все равно сможем встречаться, да и новые знакомства, наверное, будут.

Нарусэ почему-то продолжала говорить. Возможно, ей самой хотелось услышать такие слова.

Инаэ кивнул:

– Конечно. Но ты меня удивила. – Он чуть запнулся, а потом добавил: – Я ведь на вас смотрю еще с тех пор, как вы попали на телепередачу про универмаг «Сэйбу».

– О, вы смотрели передачу? – Она тоже невольно заговорила громче.

До сих пор она воспринимала Инаэ лишь как одного из членов исполнительного комитета и общалась с ним только по необходимости. Ей и в голову не приходило, что он обратил внимание на их с Симадзаки дуэт.

– Я так удивился, когда Масару вас сюда привел!

Инаэ покраснел. Видимо, мужчины в возрасте ее отца тоже могут испытывать смущение.

– Честно говоря, мы с Симадзаки немного поссорились, поэтому я сегодня одна, – сказала Нарусэ, и Инаэ помрачнел.

– Ох, в таких случаях лучше сразу мириться. Я вот расстался с другом, не помирившись, и тридцать лет мучился этим.

– Тридцать лет?!

Через тридцать лет Нарусэ будет сорок восемь. При мысли о том, что она не увидит Симадзаки так долго, ей стало страшно.

– Да, тридцать лет. А встретиться нам удалось благодаря закрытию универмага…

Но Нарусэ, не дослушав, вскочила.

– Я к подруге.

– Симадзаки, прости меня за то, что я сделала! – извинилась она, как только подруга открыла дверь.

Та усмехнулась, пригласив Нарусэ войти.

– Ничего не понимаю, можешь объяснить по порядку?

В комнате Симадзаки они уселись по обе стороны низенького стола. О создании комического дуэта они тоже договорились здесь.

– Я ходила на репетицию танца госю-ондо, рассказала там, что мы с тобой поссорились, и господин Инаэ посоветовал помириться.

– А мы что, поссорились? – словно не понимая, о чем идет речь, переспросила Симадзаки.

– Ты же сказала тогда, что разочарована.

– А, ты об этом. Я просто взбесилась, что ты послушалась Нукки. Хотя я-то должна знать, что ты хвастунья.

Слова жестокие, но возразить нечем: Нарусэ действительно не выполнила многие обещания.

– К тому же мне, кажется, понравилось выступать с мандзаем. Поэтому я и расстроилась, что мы не пойдем на «М-1».

А ведь это Нарусэ втянула подругу в мандзай. Не ожидала, что она так к этому относится.

– Тогда давай выступим на летнем празднике! Пару минут-то нам выделят! – предложила Нарусэ, и лицо Симадзаки просветлело.

– Ура, давай! Пусть мы не участвуем в «М-1», но зато сможем вставить много местных шуточек, правда?

Достав листочки, девочки тут же уселись за сценарий. Выписали ключевые слова: «супермаркет “Хэйвадо”», «улица Токимэки-дзака», «абитуриенты» – и стали добавлять к ним идеи для реплик «простака».

Когда сценарий был более-менее готов, Симадзаки сказала:

– Кстати, раз мы будем выступать только в Дзэдзэ, надо и название поменять. Например… «Из Дзэдзэ – в мир». Как тебе? – Она выставила вверх указательный палец на правой руке и сделала широкий жест от груди по диагонали вверх.