У меня вырвалось:

– Серьезно?!

– Как замечательно, что вы передумали! – восхищенно сказала Нарусэ, кивая.

– А вы кто такие?

– Я – Акари Нарусэ, одиннадцатиклассница школы высшей ступени Дзэдзэ. Все это произошло из-за того, что я неправильно оценила ситуацию, поэтому на нем никакой ответственности нет.

– И как я должен реагировать, когда такой здоровяк на меня напрыгнул?

– Это была чрезвычайная ситуация, ничего не поделаешь, – настаивала Нарусэ. – Если броситься в воду здесь, можно попасть под колесо «Мичигана», это приведет к аварии, так что лучше не надо.

Ее палец указывал на курсирующий по озеру теплоход.

– Несете всякую чушь. Что ты вообще понимаешь?

Я подумал, что, если у него хватает энергии с нами ругаться, вряд ли он покончит с собой, но чужая душа – потемки.

– Конечно, мне не хватает жизненного опыта и я не понимаю ваших бед. И все же я полагаю, что совершать самоубийство – никуда не годится.

Нарусэ не отступала и продолжала убеждать мужчину. Как ей удается так уверенно держаться? А вдруг мужчина вцепится в нее? Тогда я должен броситься вперед? Даже мне было страшно. Я только и мог думать: пожалуйста, не провоцируй его.

– А вдруг вы – первый человек, который доживет до двухсот лет? Но если вы сейчас умрете, вы не поставите рекорд.

– До двухсот?! С чего бы это?

– А никто не знает, что нас ждет впереди. Вот вы смогли предсказать в 2019 году, что Токийская олимпиада будет перенесена?

– В твоих словах нет никакой логики.

– У вас тут все в порядке?

К нам подбежали двое полицейских. Оказывается, на нас издалека смотрели прохожие.

– Нам сообщили, что слышали тут перебранку.

– Этот человек задумал самоубийство, и мы его остановили, – сказала Нарусэ, указав на мужчину в костюме.

– Это правда. Он выглядел очень решительно, и мы его расспрашиваем. – Я решил прийти на помощь.

Мужчина захлопал ртом, будто собирался что-то сказать, но не мог найти слова. Я даже ему посочувствовал: со мной тоже такое бывало.

– Мы как раз пришли к выводу, что таким зеленым юнцам, как мы, с этим не справиться. Так что вы займитесь им, пожалуйста. – И Нарусэ благовоспитанно поклонилась.

Один из полицейских, видимо, уловил, что мужчина растерялся, ласково заговорил с ним и повел куда-то.

– А как тебя зовут? – спросил Нарусэ второй полицейский.

– Я – Акари Нарусэ, одиннадцатый класс школы высшей ступени Дзэдзэ. А это – Нисиура, он приехал из Хиросимы, но это я его втянула, так что готова понести всю ответственность.

Ответив на несколько вопросов, мы получили разрешение идти и зашагали дальше.

– Хорошо, что ты был со мной.

– Да я просто смотрел.

Мало того – я перетрусил. Но сказать об этом Нарусэ не мог.

– Нет, я чувствовала твою поддержку. Если бы что-то и произошло, ты бы бросился на него и одолел, я уверена.

Кажется, из путника меня повысили до телохранителя. Значит, не зря я с детства ел много риса и вырос таким здоровым.

– Я все думала о твоих словах. Я не могу ответить на твои чувства. Я сейчас занята собой и планирую отодвинуть любовь на вторую половину жизни.

Я от неожиданности прыснул. Раз так, мне придется ждать больше восьмидесяти лет. И все же я был рад тому, что она как следует обдумала мои слова, прежде чем ответить.

– Я смотрел, как ты вела себя сейчас, и еще больше влюбился в тебя.

Она рисковала, но держалась круто, я не мог глаз отвести. Наверняка рядом с ней есть еще кто-нибудь, кто ее любит, – просто он не может сказать этого прямо.

– Правда? – удивленно спросила Нарусэ. – Обычно, если я так себя веду, мне просто говорят: «Это опасно, не надо».

Значит, были прецеденты? Она явно привыкла общаться с полицией – поэтому я сделал вывод, что ей это не впервой.

– Я всегда думала, что любовь – это не для меня. Поэтому, когда ты сказал, что я тебе нравлюсь, у меня были странные ощущения.

Она смущенно отвела глаза – и это выглядело ужасно мило. Я был рад, что смог рассказать ей о своих чувствах.

Когда мы добрались до входа на станцию Дзэдзэ, с одной стороны, меня охватила тоска, что это путешествие заканчивается, а с другой – я чувствовал облегчение оттого, что вот-вот уйдет напряжение.

– Можно тебя попросить дать свой контакт?

Я не знал, когда полагается об этом спрашивать, поэтому тянул до конца. Рука со смартфоном дрожала – я боялся, что она мне откажет.

– Конечно! – Мне стало легко, но лишь на миг, потому что Нарусэ зачем-то вытащила блокнот, что-то написала в нем и оторвала мне листок. – У меня нет смартфона.

Я не поверил своим ушам. Я действительно ни разу не видел, чтобы она доставала телефон. Но как она без него живет? На листке уверенным почерком, словно в прописях, были записаны имя и фамилия, адрес и номер стационарного телефона.

– Нет смартфона?!

Я был в таком шоке, что просто повторил ее слова.

– Ничего, можешь спокойно звонить на домашний.

Я никогда никому не звонил на домашний телефон, даже друзьям. Решив, что вряд ли смогу это сделать, я тем не менее аккуратно сложил листок с ее драгоценными данными и спрятал в карман рубашки, чтобы не потерять.

– Спасибо тебе за сегодняшний день. Было здорово.

– Я рада.

Нарусэ вытянула руку, словно ожидая пожатия, поэтому я вытер потные ладони о брюки и бережно взял ее руку в свои. Для меня чужие руки, как правило, казались маленькими, но ее рука выглядела еще меньше, чем я ожидал, какой-то хрупкой.

Я с сожалением расстался с Нарусэ и спустился на платформу. Мне надо было доехать до станции Киото, пересесть на «Синкансэн», и через два часа я буду уже в Хиросиме. Смогу ли я в следующем году приехать в Оцу? Я весь погрузился в свои мысли, и, когда кто-то стукнул меня по спине, у меня чуть сердце из груди не выскочило.

– Ну молодец!

Это был Юкито.

– Ты что, ходил за мной все это время?!

– Ага. Все беспокоятся о тебе, так что я передавал им информацию в прямом эфире. Испугался, когда появилась полиция, но потом все было славно.

Я даже не рассердился. В кружке все будут обсуждать эту тему. И все равно я не жалел о том, что делал сегодня. Я протянул руку к карману и проверил, лежит ли там записка от Нарусэ.

– Контактами в мессенджере обменялись?

– У нее нет смартфона.

– Чего?!

Юкито вдруг сочувственно посмотрел и прикоснулся к моему плечу.

– Не бывает сейчас старшеклассниц без телефонов. Забудь про Нарусэ, найди новую любовь.

Мы сели в подошедший к платформе поезд и заняли свободные места.

– У меня ведь большой опыт, так что я понимаю твои чувства. Сейчас тебе тяжело, но можешь обращаться за советом в любой момент.

Не обращая внимания на продолжающего болтовню Юкито, я закрыл глаза, и перед моим взором встало озеро, которое я видел с борта «Мичигана». Вернусь в Хиросиму – напишу Нарусэ письмо и поблагодарю ее.

Танец на летнем празднике

Танец на летнем празднике

Утро Акари Нарусэ начинается рано. Она открывает глаза в 4 часа 59 минут 58 секунд, выключает будильник, который должен зазвонить через две секунды, и встает с постели. Снимает пижаму из стопроцентного хлопка и переодевается в спортивную одежду, собирает волосы в узел, тихо, чтобы не разбудить родителей, умывается и чистит зубы, наносит солнцезащитный крем и выходит из дома.

В полном соответствии со вчерашним прогнозом погоды, который снова обещал жару, солнечные лучи уже довольно ощутимы. Волосы горячие, будто впитывают ультрафиолет. Обритые при поступлении в старшую школу, за два года и четыре месяца они отросли до лопаток. Она начала этот эксперимент, чтобы узнать, на сколько обрастет голая голова за три года, но выросшие на одинаковую длину волосы выглядели гораздо хуже, чем она себе представляла, так что пришлось ей познакомиться с могуществом салонов красоты.

Она бы предпочла их коротко обрезать, но одноклассница, Каэдэ Онуки, посоветовала довести эксперимент до конца. Если бы она тогда не рассказала ей все, бросила бы и постриглась. Так что Нарусэ благодарна Онуки.

Выйдя на берег озера Бива, она видит таких же, как она, ранних пташек, которые занимаются ходьбой и бегом. Она громко приветствует всех, с кем встречается: «Доброе утро!» Некоторые ее игнорируют, но бо́льшая половина отвечают: «Доброе утро!» Приветствия – основа предотвращения преступлений.

Нарусэ разминается и совершает двухкилометровую пробежку до порта Оцу. Ей больше нравится не холодная зима, а жаркое лето. Двигаться легче, потеешь много, поэтому ощущаешь удовлетворение. Однако в последние годы жара просто ужасна. Уже в семь утра существует опасность получить тепловой удар, так что Нарусэ постепенно переносит подъем на все более раннее время, пока не решает, что с пяти до шести – лучший вариант.

Пробежав четыре километра – до порта и обратно, – Нарусэ возвращается домой и принимает душ. Запускать стирку – ее задача. Она поднимает колпачок от бутылки с моющим средством до уровня глаз, аккуратно отмеряет нужное количество – ровно по рисочке – и заливает средство в машину.

Между тем просыпаются родители, и они втроем завтракают под телевизионные новости. Нарусэ каждое утро сама жарит себе яичницу с ветчиной. Накладывает рис лопаточкой, которую в качестве сувенира прислал ей из Хиросимы Коитиро Нисиура, кладет сверху яичницу, поливает соевым соусом – вот и готово. Сразу несет на стол и ест, пока горячая.

– Сегодня в пять репетиция летнего праздника в начальной школе Токимэки. Я там поем, на меня не готовь, – говорит она матери и уходит в свою комнату.