– Не, все в порядке. – Я решила проигнорировать второй вопрос. – Как дела?

– Я снаружи.

– Ты о чем? – спросила я, не понимая.

– Ну, у твоего дома. Под окном.

Я сняла ноутбук с коленей и переставила на пол. Переползла по кровати и выглянула в окно. Так и есть: стоит. Увидев меня, Сьюзан помахала.

– Можно поднимусь?

Почему тебе просто не зайти в парадную дверь?

Я ничего не понимала.

– Уже поздно. Не хочу, чтобы твои родители знали, что я здесь.

– Ладно, но как ты тогда поднимешься?

В ответ Сьюзан повесила трубку, показала куда-то жестами – я не поняла, что она имеет в виду, – и скрылась из вида. Через пару секунд ее голова показалась над крышей гаража. За головой последовало все остальное.

Я открыла окно, и она залезла внутрь. Остановившись, чтобы снять ботинки, она спрыгнула ко мне на кровать и широко улыбнулась.

– Привет!

– Привет, – ответила я, сдерживая смех. – У тебя акробатические способности.

– Да, пригождаются в жизни, – ответила Сьюзан.

– Так это… Конечно, я очень рада тебя видеть… – начала я.

– Разумеется! – жизнерадостно подтвердила она.

– Разумеется, – подтвердила я. – Но… почему ты пришла?

– А, мы поругались с Сарой, и мне захотелось куда-нибудь уйти. Ненадолго. Ничего, если я посижу тут? Ты чем сегодня занимаешься?

Она обвела взглядом комнату; ее глаза остановились на моем коллаже.

– Да ничем особенным… – начала я, но она снова меня перебила.

Распахнув глаза, она сказала:

– Ой! Это же я!

Казалось, ее так удивило и обрадовало это открытие, что я рассмеялась.

– А что такого?

Из всех фотографий Сьюзан была только на одной. Мы втроем стояли на скамейке у пирса, изображая трех обезьян: ничего не вижу (я), ничего не слышу (Рози), ничего не скажу (Сьюзан). Мне так понравилось это фото, что я повесила его еще несколько недель назад, когда меня еще бесило делить со Сьюзан даже пространство на фотокарточке.

– Не знаю. – Сьюзан с улыбкой придвинулась поближе, чтобы рассмотреть картинку. – Думаю, я не знала, что достойна места на твоей стене.

Она закатила глаза.

– Боже, звучит просто ужасно. Забудь, что я это сказала.

Мы еще немного поговорили о всякой всячине, пока Сьюзан обходила мою комнату, изучая фотографии и пробегая пальцами по корешкам книг. Наконец она наткнулась на мою коллекцию лаков для ногтей и с надеждой подняла один.

– Можно я тебе накрашу?

Мы уселись по-турецки друг напротив друга: я спиной к стене и с рукой, распластанной на полу. Пока она красила мне первые несколько ногтей, мы сидели в тишине.

– Так вы поругались с Сарой? – начала я наконец.

Она кивнула. Я вспомнила первый раз, когда увидела Сару: когда они со Сьюзан забрали меня и отвезли к Рози, еще в сентябре. Тогда мне казалось, что они подружки. Что же случилось?

– Я думала, вы ладите.

Сьюзан выбрала лак из набора, который подарила мне Тэрин пару лет назад, а я его даже ни разу не открыла, храня верность розовым тонам.

– Ага, ладили, – сказала Сьюзан.

Лак был цвета морской волны, с блестками.

– Сара очень милая. Поначалу с ней было странно, но я думаю, мы обе привыкали друг к другу. Но когда я увидела папу… ну, в кинотеатре?

Я кивнула.

– Это все изменило. Меня так пробрало… Я пыталась вести себя как обычно, но у меня не получается.

Я нерешительно помолчала.

– Можно мне кое-что спросить?

Она слегка наклонила голову, но я увидела, как на ее лицо заползла улыбка.

– Можешь спрашивать меня о чем угодно, Кэдс.

Опять тишина. Потом она подняла на меня взгляд и улыбнулась шире.

– Давай, спрашивай.

– Почему это все изменило? – послушно спросила я.

Она склонила голову.

– Оказалось, она знала, что он в Брайтоне. И она мне не сказала.

– Ох, – тихо ответила я.

– Говорит, они все решили не говорить мне, потому что шансы, что я на него наткнусь, были ничтожно малы. Но это случилось. И это было… я не знаю, как описать. Какой-то ужасный шок. Понимаешь, я доверяла ей, а теперь чувствую, что не могу. Я думала, она на моей стороне.

– Она на твоей стороне, – сразу же ответила я.

Сьюзан покачала головой:

– Нет.

Она сосредоточилась на моем указательном пальце и принялась размазывать лак. Я уже собиралась сменить тему, как она заговорила снова:

– Она хочет, чтобы мы на Рождество поехали к родителями.

От удивления я резко подняла голову, и рука у меня дернулась.

– Не шевели рукой, пожалуйста, – сказала Сьюзан, не глядя на меня. – И да, я знаю. Звучит ужасно, да? Именно так я и отреагировала, когда она впервые заговорила об этом на прошлой неделе.

– Я не понимаю. Зачем ей вообще это предлагать? Ты ведь, естественно, никуда не поедешь, да?

– Ну, для нее-то ничего ужасного в этом нет. Она уже давно говорит, что мне надо повидаться с мамой. Уговаривает меня сходить вместе на ужин, все такое. Я каждый раз отказываюсь. И теперь, знаешь, я беспокоюсь, что она перестанет меня уговаривать, а потом я приду домой – а мама там.

Она вздохнула и окунула кисточку в лак.

– Ну, пока что этого, к счастью, не случилось. Но теперь Сара говорит, что нам надо провести с ними Рождество. Она говорит, мы там все будем вместе: я, она, родители, брат. Говорит, ничего не случится, что это всем нам пойдет на пользу.

– Но дело не в этом, так? – осторожно спросила я.

– Не в чем?

– Не в том, что ничего не случится.

Сьюзан замерла, занеся кисточку над моим пальцем. Она посмотрела на меня и раздосадованно цыкнула.

– Вот именно. Видишь, ты поняла. А она почему не может? Она так со мной говорит, будто считает, что я веду себя совершенно нелогично.

– Не понимаю, с чего она решила, что тебе это будет нормально.

– Она знает, что нет. Но говорит, что, возможно, мне никогда не станет нормально и что надо с этим смириться и просто делать через силу. Иначе я всегда буду чувствовать себя беспомощной. Она говорит, пока мы все не соберемся вместе, мы не сможем двигаться дальше.

– Но как насчет того случая, когда ты увидела папу?

Сьюзан невесело улыбнулась и опять взялась за кисточку.

– Сара говорит, он сказал, что проигнорировал меня из уважения. Видимо, он подумал, что я запаникую, если он подойдет. Можешь себе представить?

Вопрос был явно риторический, но задала она его серьезно, будто ей правда было интересно.

Я задумалась над ответом.

– Ну, думаю, смысл в этом есть, но от этого не лучше.

Я подумала еще.

– А что говорят твои родители? Ну, про Рождество?

– Сара говорит, они хотят, чтобы я приехала. Но я не знаю, верить ли ей. Я поговорила с братом, и он сказал то же самое.

– Ну, это хорошо, – осторожно заметила я.

Сьюзан пожала плечами.

– Не знаю, какая теперь разница. Что сделано, то сделано.

Она стала наносить второй слой мне на левую руку.

– Но на самом деле меня волнует не это. Сара сказала что-то о том, что надо думать о будущем, что мы не можем так жить всегда. Но я-то думала, что можем. Что следующие несколько лет мы будем жить с ней вместе, пока я не вырасту и не уеду…

Меня пронзила грусть. Я не знала, что сказать. Я не могла даже представить, каково это – жить в такой неопределенности. Я-то тоже думала, что Сьюзан переехала к Саре окончательно. Разве Саре в этом сценарии не полагается быть рыцарем в сияющих доспехах?

– Так что, ты… ты потом переедешь обратно?

Сьюзан выглядела измученной.

– Может. Боже, надеюсь, что нет. Но теперь мне кажется, что Сара это все проделывает нарочно, чтобы сказать потом: «Видишь, ты в порядке, можешь возвращаться к ним, а я могу опять жить нормальной жизнью».

– Я уверена, что так не будет, – сказала я, не чувствуя при этом уверенности. – А еще…

Она подняла руку, призывая меня замолчать. Жест был настолько внезапный, что я послушалась ее безо всяких вопросов. Она нахмурилась и слегка склонила голову к двери.

– Что? – беззвучно прошептала я.

– Сара, – ответила она шепотом.

Она указала на дверь и изобразила, как слушает, приложив руку к уху.

Я напрягла слух. И правда: мама говорит с какой-то женщиной. Сама бы я не поняла, что второй голос принадлежит Саре.

– Черт, – сказала Сьюзан вслух и вздохнула.

– Что она здесь делает? – ошеломленно спросила я.

Сьюзан состроила гримасу, словно не хотела отвечать, но потом сказала:

– Она заставила меня дать ваши с Рози адреса, когда мы только начинали общаться. Наверное, к тебе она зашла первой, потому что ты ближе живешь.

– А чего она так с тобой носится? – спросила я. – По ней вроде не скажешь…

– Она не то чтобы носится. Она просто пытается… ну, вроде как приструнить меня. Может, ей кажется, что если я знаю, что она пойдет меня искать, то я не сбегу.