Наступила мучительно долгая пауза. Окошко то было пустым, то в нем возникало многоточие: это Сьюзан что-то писала. У меня от волнения начинало подводить желудок.

Сьюзан Уоттс: Рассказывать особо нечего.

Кэдди Оливер: Правда?

Сьюзан Уоттс: Я не то чтобы скрывала что-то. Просто разговор не заходил.

Я написала: «А как мне было завести разговор, если я не знала о его существовании», а потом удалила.

Кэдди Оливер: А друзья разве не рассказывают друг другу такое?

Сьюзан Уоттс: Не раздувай из мухи слона. Это мелочи. Поэтому я и не рассказала.

Кэдди Оливер: То есть причина была?

Сьюзан Уоттс: Боже.

Сьюзан Уоттс: Не хочу об этом переписываться.

Кэдди Оливер:?

Сьюзан Уоттс: Я нервничаю. Может, поговорим, когда увидимся?

Кэдди Оливер: Ладно.

Сьюзан Уоттс: Ты на меня злишься?

Мне хотелось написать: «Да, злюсь. Потому что друзья рассказывают друг другу все, даже (особенно?) мелочи». И еще: от мысли, что я позвонила ей, когда она была с парнем, о котором я даже не знала, я чувствую себя идиоткой. Я написала: «Нет».

Сьюзан Уоттс: Точно?

Кэдди Оливер: Да.

Сьюзан Уоттс: Если злишься, лучше скажи.

Кэдди Оливер: Ладно.

Сьюзан Уоттс: А ты бы хотела, чтобы я сказала тебе, если злюсь?

Кэдди Оливер: Наверное.

Сьюзан Уоттс: Я злюсь.

Кэдди Оливер: Что? Почему? На меня?

Желудок у меня болезненно сжался; сердце заколотилось. Ладони похолодели и взмокли. Я совершенно не умела ругаться – по интернету или вживую, неважно. И меня совсем не успокаивало, что Сьюзан жила на другой улице. Я все равно ужасно нервничала.

Сьюзан Уоттс: Почему ты разговариваешь про меня с Рози за моей спиной?

Кэдди Оливер: Мы не говорили о тебе.

Сьюзан Уоттс: Да ладно??

Кэдди Оливер: Я не это хотела сказать. Подожди.

Сьюзан Уоттс: Жду.

У меня в горле застрял комок. Я занесла пальцы над клавиатурой. Интересно, если я сейчас отключу модем и потом скажу, что связь пропала, она мне поверит?

Кэдди Оливер: Мы говорили про вчерашний вечер, и я спросила, знает ли она, где ты была, когда я позвонила.

Сьюзан Уоттс: А меня ты спросить не могла?

Кэдди Оливер: А ты бы мне сказала?

Сьюзан Уоттс: Конечно!

Кэдди Оливер: У меня не было времени спросить

Сьюзан Уоттс: А потом? СМС? «Фейсбук»?

Кэдди Оливер: Прости

Сьюзан Уоттс: Вот и все.

Сьюзан Уоттс: Просто будь честной. Я знаю, что ты злишься, что я не рассказала тебе про Дилана. Просто скажи.

Кэдди Оливер: Я не злюсь.

Сьюзан Уоттс: Кэдди! Да бога ради. Мы же подруги. Можешь сказать мне что угодно. Если я буду знать, что ты злишься, я попрошу прощения, и мы забудем. А если не скажешь, я тут сижу такая… Кэдди злится на меня?

Кэдди Оливер: Я знаю.

Кэдди Оливер: Можешь мне в следующий раз рассказать? Чтобы я не услышала от Роз? А потом не разозлила тебя?

Сьюзан Уоттс: Да.

Кэдди Оливер: И не огорчайся, что мы с Рози немного поговорили про тебя. Такое случается, правда? Уверена, вы говорите обо мне, когда меня нет рядом.

Сьюзан Уоттс: Может, и говорили бы, если бы было о чем.

Она словно протянула руку сквозь экран и влепила мне пощечину. Потрясенная ее словами, я замерла над клавиатурой. Жаркая волна плеснула мне на шею и поползла дальше, на лицо. Смехотворные, жалкие слезы подступили к глазам, и я сморгнула.

Одновременно с этим я думала: «Ты слишком бурно реагируешь, успокойся, почему ты плачешь, люди постоянно такое говорят. Не плачь».

Под именем Сьюзан опять появилось «…». Я запаниковала: мне не хотелось видеть ни очередного оскорбления, ни даже извинения. Я закрыла страницу. Несколько секунд я таращилась на экран, раз за разом прокручивая в мыслях ее слова.

Нет ничего хуже, когда друг не просто обнажает твои самые глубокие комплексы, а бросает их тебе в лицо. Я знала, что не вызываю интереса, что в моей жизни не происходит ничего, что бы хоть сколько-то волновало окружающих. Я всегда переживала, что из-за этого кажусь людям скучной и что про меня думают что-то вроде «Кэдди Оливер? Милая, но пресная». Оказалось, что так оно и было.