Ее слова меня взбесили по двум причинам. Во-первых, что это за высокомерное осуждение моей подруги, о которой мама не знала ничего, кроме того, что Сара решила ей рассказать. Во-вторых, почему она считает меня такой внушаемой, что одна дружба с людьми, которых не заботит учеба, может свести на нет все родительские усилия, вложенные в мое образование.

– Ну, логика в этом есть, – тактично сказала Сьюзан, когда я пожаловалась им с Рози на невозможные родительские требования.

Разумеется, ту часть, где мама винила моих подруг, я решила не рассказывать.

– Наверное, учеба в Эстер стоит дофига?

– Тысячи фунтов, – сказала Рози. – И я не преувеличиваю. По несколько тысяч за четверть.

Я почувствовала, что краснею.

– Я вообще-то этого не просила.

– Ну и что? Все равно же получила, – прямолинейно возразила Рози.

Она относилась к моим элитистским страданиям с большой долей иронии.

– Наверняка от тебя ждут очень многого, – сказала Сьюзан. – Что ты поступишь в универ и все дела…

– Еще бы.

Мы даже не говорили об этом с родителями: они давно все за меня решили.

– Юриспруденция или что-то в этом духе.

Сьюзан поморщилась и посмотрела на Рози, словно ожидая от нее поддержки.

– Серьезно? Юриспруденция?

– Мне обидеться, что тебя это так удивляет?

– Но ты же знаешь, что это профессия, в которой надо спорить за деньги?

Я против воли рассмеялась.

– Да уж, не то чтобы очевидный выбор для Кэдди Оливер.

– А сама ты что хочешь делать?

Вроде такой простой вопрос.

– Не знаю. Юриспруденция подходит, наверное.

– Наверное? – Она улыбнулась во весь рот. – Это ведь твоя жизнь, Кэдди. Чего ты хочешь?

– В нашем возрасте мало кто знает, кем хочет стать, – оправдываясь, сказала я. – Сама-то ты знаешь?

– Нет, но я тот еще пример для подражания, – отмахнулась от меня Сьюзан. – Мне бы сначала с собой разобраться. Повезет, если я вообще доживу до совершеннолетия.

– Хватит драматизировать, – закатила глаза Рози.

Она потянулась, лежа на спине. Голова ее свисала с кровати, темные кудри касались пола.

– Может, нас всех завтра переедет автобус.

– Напомните, когда мы начали говорить о смерти? – спросила я.

У меня в памяти всплыло лицо Сары – тогда, перед Рождеством, когда она говорила, что Сьюзан может не вернуться домой. По просьбе Сьюзан я об этом больше не заговаривала, но это не значило, что у меня получилось забыть.

– Я буду заниматься бизнесом, – сказала Рози. – А ты, Кэдди, можешь быть моим личным ассистентом. Из тебя выйдет отличный ассистент. Организованный, въедливый.

– Боже, спасибо тебе огромное. Организованный и въедливый, значит?

– Думаю, тебе нужно стать психологом, – сказала Сьюзан, не давая Рози ответить. – Или психотерапевтом. Ну, кем-то таким, кто слушает других.

– А что, хорошая мысль, – сказала Рози, подтягиваясь обратно на кровать и переваливаясь на живот. – У тебя полно этой, знаешь, спокойной эмпатии.

«Спокойная эмпатия». Как хорошо сформулировано! А то с восьми лет я слышала нечто другое: что я была слишком пассивной, слишком мирной, хотя и очень милой. Так написали в моей первой школьной характеристике. Сейчас я была даже как-то растрогана. Мне никогда не приходило в голову, что в определенных обстоятельствах мои недостатки могут превратиться в достоинства.

– В общем, – оборвала нас Рози, садясь прямо и протягивая руку к папке на кровати. – Мы тут собрались не для того, чтобы обсуждать твои образовательные планы. Мы тут собрались для того, чтобы такие планы были у Сьюзан.

Сьюзан хмыкнула и закатила глаза.

– Планы на дальнейшее образование?

– На образование в принципе, – поправила ее Рози с притворной суровостью.

Мы сидели у нее дома, спасаясь от январской измороси, что молотила в окно все воскресенье. Рози взялась подтянуть Сьюзан по учебе: оценки у той, как оказалось, несколько месяцев неуклонно стремились вниз. Я пришла в качестве моральной поддержки, но пока что занималась лишь тем, что расставляла книги по алфавиту и поедала кукурузные чипсы. А потом отвлекла их нытьем о родителях.

– Где ты живешь? – спросила Рози, раскрывая папку.

– Хм… – Сьюзан послушно наморщилась, вспоминая ответ. – J’habite à Brighton, qui est un ville le sud de l’Angleterre.

– Dans, – сказала я.

– Что? – хором отозвались они.

– Dans le sud, – сказала я. – Dans le sud de l’Angleterre.

– Откуда тебе знать, если у тебя нет ответов? – раздраженно спросила Рози.

– Ну, у меня тоже есть французский, – ответила я.

– Частные школы, – преувеличенно громко прошептала Сьюзан. – Dans частная школа.

Я подняла глаза к небу, но все равно рассмеялась.

– А как по-французски будет «частная школа»? – спросила Сьюзан.

– Ну уж нет! – Рози решительно перегнулась через кровать и похлопала Сьюзан по лбу. – Не отвлекаться.

Рози посмотрела на меня.

– Не отвлекай ее.

– Merde, – безэмоционально проговорила Сьюзан и кинула на меня умоляющий взгляд.

– Разумеется, это ты запомнила, – сухо отозвалась Рози.

– Это всего одно слово. И короткое.

– А это всего несколько слов вместе. Ладно, следующий вопрос. Опиши свою школу.

– А почему ты спрашиваешь на английском? – спросила я. – Разве ей не надо знать, как звучат вопросы по-французски?

– Потихоньку, полегоньку, – ответила Рози. – Ответы нам важнее.

– Не надо мне полегоньку, – запротестовала Сьюзан. – Чего ты со мной нянчишься.

– Я бы не нянчилась, если бы ты выучила это все тогда, когда нам задали, – нравоучительно отозвалась Рози. Она посмотрела на меня. – А ты знала, что Сьюз может пожелать доброго утра и спокойной ночи на двенадцати языках?

– Правда?

– Ага. И, видимо, это важнее, чем подготовиться к настоящему экзамену по французскому.

– Я целую вечность назад их заучила, – возразила Сьюзан. – И да, такие фразы важнее, чем «У нашей школы большое футбольное поле». Нет, ну скажите честно. Когда мне это пригодится?

– Дело не в этом, – сказала Рози. – Важно не то, как полезна информация в принципе, а то, пригодится ли она на экзамене.

– Скажи «спокойной ночи» по-итальянски, – потребовала я.

– Buonanotte, – не задумываясь, выпалила Сьюзан и осклабилась. – Когда я…

– Эй, – перебила нас Рози в совершенном отчаянии. – Может, хотя бы вернемся к французскому? Ну давайте, а? Попробуй вот что: опиши свою семью.

– Фу. На это правда надо отвечать? – Сьюзан скривилась. – Я считаю, это дискриминация.

– Да просто расскажи про Сару, – сказала Рози. – Мою тетю зовут Сара, она работает в кафе… ну, все в таком духе.

– А разве не будет странно, что я говорю только про тетю?

– Ну, я сама говорю только про маму. – Рози пожала плечами. – И радуйся, так меньше запоминать.

– Может, если я начну говорить про семью, то меня пожалеют и поставят пятерку.

Рози внезапно нахмурилась и потянулась к лицу Сьюзан.

– У тебя что-то на лице. А, да это же маска жертвы.

Сьюзан, поднесшая было руку ко лбу, когда Рози начала говорить, разразилась хохотом.

– Ты такая сучка, – ласково проговорила она.

Рози снова откинулась назад, прислонившись спиной к стене. Она еле удерживалась от улыбки.

– Сучка, которая поможет тебе нормально сдать экзамены. Может, вернемся теперь к французскому? Ну пожалуйста?

15

15

Сьюзан почти не упоминала Сару, но я знала, что отношения у них напряженные с тех самых событий перед Рождеством. Я решила, что Сьюзан перестала сбегать из дома – она ведь больше об этом не говорила! – но оказалось, что во мне говорила моя наивность. Она больше не сбегала ко мне: наверно, решила, что предыдущая попытка была ошибкой. Но это не значило, что она вообще закончила свои вылазки.

Стоял февраль. Как-то вечером в среду я услышала стук в дверь. Было уже десять вечера: поздно для незваных гостей. Я навострила уши: интересно, кто это? Однако внимание мое поглощал учебник физики у меня в руках. Прошло больше минуты, когда я внезапно поняла, что голос принадлежит Саре. Я дернула головой, и учебник упал мне на колени.

Я соскользнула с кровати и прокралась в коридор, поближе к лестнице. Изо всех сил прислушиваясь, я пыталась разобрать слова. Голос Сары заструился мне навстречу.

– Не отвечает на звонки… думала, что она у себя… она так постоянно…

Я развернулась и заспешила обратно в комнату. Где же мой телефон? Я точно оставила его где-то на кровати… Телефон обнаружился под подушкой. Я прикоснулась к экрану и набрала номер Сьюзан. Гудок, еще один и еще.

– Алло? – голос у Сьюзан был какой-то странно запыхавшийся. – Кэдс?

– Эй, – быстро проговорила я, не спрашивая, где она и почему у нее такой странный голос. – Слушай, Сара у нас. Она знает, что ты снова сбежала. Иди быстрее домой, пока она не вернулась.

– Черт. Спасибо!

Она тут же повесила трубку, как я и думала.

– Пожалуйста, – проговорила я в затихшую трубку.

Я бросила телефон обратно на кровать, развернулась и взвизгнула. Мама стояла у открытой двери (я не успела ее захлопнуть) и наблюдала за мной, сложив руки на груди. Не отрывая от меня взгляда и едва поведя головой, мама позвала:

– Сара! Ее здесь нет. Но ей дали наводку, так что она, наверное, уже на пути домой.

Хмурое лицо Сары показалось из-за маминой спины.

– Наводку?

– Почему бы тебе не повторить Саре то, что ты только что сказала Сьюзан, Кэднам? – обманчиво спокойным голосом спросила мама.

Я лихорадочно пыталась вспомнить, что же я сказала и когда именно. Чем я смогу отделаться?

– Что ей надо возвращаться домой, потому что Сара ее ищет? – сказала я наконец, исполненная бесплодной надежды.