На крыше оказалось чуточку светлее. К моему удивлению и тревоге, добрались мы до нее очень скоро: всего еще один лестничный пролет – и дверь. Дождь стихал, и облака почти ушли, уступив место звездам и серпу луны. Крыша была практически плоской, с очень низкими бордюрами. В темноте я почти не видела, чем она покрыта, но поверхность хрустела под ногами, точно гравий, и хлюпала грязь.

– А теперь что? – спросила я, представляя, как грязь сочится мне в ботинки.

Интересно, как я объясню это маме. Сьюзан рванула прочь, пересекла крышу, словно это была твердая земля, и заглянула за край. У меня ухнуло в груди.

– Не так высоко, как я думала, – донес до меня ветер ее жизнерадостные слова. – Но вид все равно отличный, скажи? Почти весь Брайтон видно. Ты знаешь, с какой стороны встает солнце?

Я осторожно шагнула вперед, стараясь не думать о пустоте под ногами. Все эти полусгнившие перекладины и доски. Остановись, Кэдди.

– На востоке, – сказала я.

Еще шаг.

– Значит… вот оттуда? – Она показала на море, а потом повернулась влево и показала на восток.

– Да, это восток, – улыбнулась я ей в спину.

– Круто. – Она опустила руку. – Ну ладно, тогда просто подождем.

Она снова наклонилась, и я еле удержалась, чтобы не схватить ее за руку.

– А как ты думаешь, если отсюда упасть, то разобьешься насмерть? – буднично спросила она.

– Так, пора отойти от края. – Я услышала в своем голосе истерические нотки.

Сьюзан обернулась через плечо и улыбнулась мне.

– Хочешь, чтобы я стояла посередине крыши? – Она вприпрыжку добежала до центра крыши и покрутилась на месте. – Эй! Идет дождь, и рядом никого. Какая шикарная возможность!

Драматическим жестом она раскрыла зонтик и начала вертеться на месте, держа его высоко над головой.

– Ты ведь смотрела «Поющих под дождем»?

– Боже… Пожалуйста, перестань.

– Какое сла-а-адкое чувство… – запела она, нарочно не попадая в ноты. – Снова сча-а-астье пришло.

Я с улыбкой закатила глаза и повернулась посмотреть на Брайтон. Вид и правда был красивый: даже пирс отсюда было видно.