— Удваиваю весь сбор, хозяин! — вдруг воскликнул он и тут же прикусил язык, пожалев, что сгоряча расстался с такими большими деньгами.

— Добавляю свою коллекцию обетных статуэток, — объявил управляющий, отвечая на этот вызов.

— А я свой жемчужный браслет, — заявила Нефер.

— Моё средство для депиляции, — присоединился цирюльник Азель.

— А я рецепт своей отбивной! — воскликнул повар Ортензий.

В ожидании ответа слуги с волнением смотрели на Аврелия.

— Вижу, мне никуда не деться, — согласился он, даже не думая, естественно, принимать предложенное вознаграждение. — Ладно, попробую, но это будет очень нелегко, у нас слишком мало улик.

— Всего лишь одна шашка… и уйма людей, играющих в латрункули! — пояснил Кастор.

— Как развлечение эта игра всё же менее популярна, чем кости или бабки, потому что в её основе лежит стратегия, а не случай. Чемпион Рима в этой игре — философ Юлий Каний. И совершенно исключено, чтобы эта шашка принадлежала ему, — заметил Аврелий. — Насколько мне известно, его набор для латрункули инкрустирован драгоценными камнями, а у Глаука — доска старая, самая дешёвая, деревянная.

— Может, это какое-то специально оставленное послание? — предположил Кастор.

— Интересная гипотеза, — согласился хозяин. — Но в таком случае каков его смысл? Это что — предупреждение, угроза, месть? Надо иметь в виду, что в этой игре существуют не только шашки, но и дамки.

— Убийцей мог быть какой-нибудь проигравший, разорившийся человек, — ответил вольноотпущенник.

— Но ведь это не азартная игра, как кости, — заметил Аврелий. — Да и лишившись хотя бы одной шашки, этот человек не смог бы уже использовать свой набор по назначению.

— Тогда, может быть, это сделал человек, который люто ненавидит игроков…

— Мы даже не уверены, что шашка эта принадлежала убийце, может, Глаук случайно нашёл её где-то, — покачал головой патриций. — Думаю, нам лучше бы сосредоточиться на кровавом отпечатке. Надо понять, что это за странный знак.

— А что толку, патрон? Это даже не след целиком, а просто какое-то красное пятно, — усмехнулся Кастор.

— Хорошо бы понять мотив убийства. Ведь когда речь идёт о преступлении, прежде всего встаёт вопрос: кому выгодно? Кому от него польза? Поэтому расскажите мне всё, что знаете о жертве.

— Честный, славный, общительный парень, — нестройно заговорили слуги.

Как всегда в присутствии хозяина, неизменно срабатывал закон омерты — взаимного укрывательства, круговой поруки.

— Ох, но это же верный путь к тому, чтобы ничего не найти! — возразил Аврелий. — Ваш друг, возможно, и был идеалом, как вы его рисуете, с массой достоинств и добродетелей, но при всём этом хоть какой-то недостаток у него всё же имелся. Вот с чего нам нужно начать!

Слуги выразительно переглянулись, явно разделившись на две группы: одни были за солидарность в отношении заговора молчания, другие желали справедливости.

— Тогда хватит шутить. Что собой представлял на самом деле этот Глаук? — хмуро повторил патриций.

— Сукин сын, каких мало! — в один голос ответили слуги.

С сенатором остались только Кастор и Парис. И в несколько минут открылось столько всего, что, если бы убийца не постарался прикончить переписчика раньше, его можно было бы навсегда отправить в соляные копи.

— Подведём итог, — произнес ошеломлённый Аврелий. — Глаук обманул Ортензия, ловко всучив ему список фальшивых кулинарных рецептов. Вынудил Азеля оплатить знакомство с молодым мужеложцем, который в результате оказался женщиной. Отнял деньги у Тимона и Полидора. Продал Фабеллию средство от сонливости, которое едва не убило его. Сжёг волосы Нефер каким-то невероятно дорогим лосьоном. Без конца подшучивал над Парисом и, наконец, всё время старался обобрать Кастора, жульничая во время игры в бабки.

— Ты забываешь служанок, патрон: Глаук одну за другой совратил сразу трёх девушек — Филлиду, Гайю и Иберину, и каждой клялся в вечной преданности, — добавил управляющий.

— Боги олимпийские, отчего же вы так хотели, чтобы я купил его? — удивился сенатор.

— Но это же понятно, патрон! Окажись он у какого-нибудь другого хозяина, нам никогда не удалось бы заставить его ответить за всё это, — спокойно пояснил Кастор.

— Выходит, Глаук был закоренелым мошенником, и у вас у всех имелись причины ненавидеть его. Теперь, однако, вы готовы пожертвовать свои сбережения, чтобы узнать, кто его убил. Можно узнать, зачем вам это нужно?

— Это дело принципа, хозяин, — ответил Парис, опуская глаза. — Мы как следует отколотили бы негодяя, не спорю, но никто, конечно же, не стал бы убивать его: Глаук был одним из нас.

— Понимаю, — произнёс Аврелий, ничего на самом деле не понимая. — Ну, в таком случае за дело, Парис! Поручи Нефер войти в доверие к служанкам покойного Сатурния: амурные истории, ревность, сплетни, меня интересует всё, что происходило в его семье. Кастор, постарайся узнать, чей раб тот Пупиллий, что конкурировал с нами на аукционе, и выясни имена всех хозяев, которым когда-либо принадлежал Глаук.

— Прежде он был пекарем, а потом домашним воспитателем в семье одного купца. Глаук сопровождал детей в школу, а так как умел читать и писать, то ещё и помогал им делать уроки. Его прогнали оттуда после того, как он влип в какую-то большую неприятность. Что-то связанное с женщинами, если не ошибаюсь, — сообщил секретарь.

— Разузнай получше и собери сведения о том, с кем обычно Глаук играл в латрункули… Ну, чего ждёшь?

— Денег, хозяин. Сведения стоят дорого, а в моё вознаграждение не включены расходы, — уточнил Кастор.

— Эти новые члены нашей семьи, господин, — решился заговорить Парис, когда секретарь удалился, — оказались очень неопрятны. И мне пришлось немало потрудиться, чтобы придать им надлежащий вид. Я снабдил их тёплой и приличной одеждой и, учитывая, что зима ожидается очень холодная, позволил себе заказать пять пар рукавиц у нашего доверенного поставщика. Но тебе придётся объяснить им правила поведения в нашем доме, чтобы они поняли раз и навсегда, что эти заповеди весьма строгие и должны непременно соблюдаться.

Аврелий хмыкнул. Он не ожидал, что группа слуг окажется такой пёстрой, и ему стало несколько досадно, что придётся читать им мораль.

Парис заметил недовольство хозяина и поспешил добавить:

— Сегодня я заметил, как новый садовник бродил по перистилю, с вожделением рассматривая вечнозелёные кустарники. — Он рассчитывал, что это сообщение порадует хозяина.

— О Геракл! Смотри, Парис, горе тебе, если он только приблизится к моим растениям! Но раз уж ему так хочется поработать секатором, укажи какой-нибудь куст, чтобы отвёл душу.

— Может быть, старый самшит на заднем дворе? — предложил управляющий. — Он сохнет, и ему уже ничего не страшно. Но не садовник беспокоит меня, и даже не триклинарий. Теренций прекрасно справляется со своими обязанностями, и, думаю, ты очень хорошо сделал, что купил его.

В наши дни крайне трудно найти искусных рабов, которые могли бы обслуживать приличный дом. Он один стоит намного больше двенадцати тысяч сестерциев.

— Слава богу, — вздохнул сенатор.

— Но остальные — просто беда, хозяин. Пако-ний, старик-переписчик, еле ходит и, кажется, вот-вот свалится замертво. Делия держится независимо, не проявляя ни малейшего смирения. Нужно принять какие-то меры, пока не поздно. Лучше, чтобы непослушные служанки сразу осознали своё место, — посоветовал управляющий, который, будучи строгим приверженцем классических правил, имел чёткое представление о месте каждого слуги в иерархии дома, за исключением, естественно, Кастора, не вписывавшегося ни в какие рамки.

— Ты ничего не сказал о светловолосой.

Парис покраснел.

— Она очень вежлива, хозяин, и нельзя сказать, что не выказывает уважения, но всё же… — промямлил он, теребя тунику. — Чересчур уж любезна, если понимаете, что я имею в виду.

— Наверное, ты нравишься ей! — рассмеялся Аврелий, хорошо знавший необычайную застенчивость управляющего.

— Её внимание немало смущает меня, хозяин. Тебе следовало бы сказать ей…

— Ах нет, Парис, не думаю, что в обязанности отца семейства входит и охрана добродетели своего управляющего. А в том, что касается Делии, так ты же командуешь слугами, значит, ты и должен избавлять меня от подобной докуки, — добавил патриций, ловко переложив на управляющего эту малоприятную проблему, поскольку поддержание дисциплины никогда не было его сильной стороной. — Как угодно, хозяин. И всё же твоё авторитетное…

Слова Париса неожиданно прервали громкие крики в коридоре. Выглянув, Аврелий увидел двух служанок, набросившихся на Делию.

— Приступай к делу немедленно — там для тебя работа, — сказал он, тотчас вернувшись в комнату, прежде чем его втянули в разбирательство.

ДОМ АВРЕЛИЯ

CA — СПАЛЬНЯ АВРЕЛИЯ

FL — ПАЛЕСТРА (МЕСТО ДЛЯ ЗАНЯТИЯ СПОРТОМ)

TD — ТЕПИДАРИЙ (БАССЕЙН С ТЁПЛОЙ ВОДОЙ)

CD — КАЛЬДАРИЙ (БАССЕЙН С ГОРЯЧЕЙ ВОДОЙ)

C — СПАЛЬНИ

R — УБОРНЫЕ

III НАКАНУНЕ ЯНВАРСКИХ ИД

III

НАКАНУНЕ ЯНВАРСКИХ ИД

На следующий день, намереваясь заглянуть в дом Сатурния, сенатор спускался в паланкине по викус Патрициус. Оставив нубийцев ожидать его в термополии[19] неподалеку от портика Ливии, дальше он не торопясь отправился пешком.

Дом издателя стоял на викус Аргилетум — на улице продавцов книг, граничившей с Субурой. Нижний его этаж занимала мастерская переписчиков, а над ней располагались жилые комнаты хозяина. Аврелий любил пройтись по этому кварталу, постоять у небольших книжных лавочек, где можно было отыскать бесценные сокровища — редкие, каких не найти больше нигде, пергаменты и папирусы, источавшие тонкий аромат древности…