Понадобился месяц, и я уже сам ору всем подряд «Вотсап, мэн», ночую то с бомжами в подворотне, то в апартаментах небоскребов, болтаю с каждым встречным об отношении к России, ловлю океанскую волну, до рассвета зависаю в провинциальных городках с местными за крафтовым, обучая русским присказкам, посвистываю песни с прохожими на улицах и нереально кайфую от здешней культуры. Такое ощущение, что лет сто назад я уже был тут, и сейчас мне совсем не хотелось уезжать.

Америка научила меня двум простым вещам. Первое: материальное — это основа, базис, который надо закрыть и перейти на следующий уровень развития. Некоторые люди так и погрязают в айфонах и спорткарах, не переходя дальше. Они хороши тем, что закрыли первую ступень, однако так и будут людьми, образующими механическое человечество, которые остаются на том же уровне, что и родились. Второе: все есть обмен, и принимая, надо возвращать, иначе лопнешь.

Уже завтра, пятого декабря в пять вечера, меня будет поджидать самолет в Европу. И как бы ни были сильны желания, настала пора прощаться с этим континентом.

На горизонте корабли выстроились в ряд. Мерцая по очереди, они создавали впечатление, что сам Бог на той стороне океана играет на пианино. Где-то вдали слева молния упала в воду. Та приняла удар на себя, ничего не ответив ей. Потом еще раз и еще раз — молния била воду, а та вбирала боль в себя, словно обе они исполняли свою дхарму.

Дождь начался так же быстро, как закончился. Ринувшись в город, я надеялся поймать автобус до центра Майами. Меня приветствовали длинные ряды таксистов — общественный транспорт не ходил уже два часа. Накрываясь карманным рюкзаком, я побежал на пляж в надежде забраться под козырек спасательной будки. Все они были заняты или закрыты. Я улепетывал вдоль берега океана, в желании найти хоть какой-то предмет, похожий на укрытие, пока ливень врезался в мир все настойчивее. Наконец справа появилась какая-то деревянная коробка — видимо, единственное спасение на эту ночь. Расшатав замок, я влез внутрь. Было сухо, но прохладно: здесь хранились пляжные зонтики, ныне собранные и скрученные в круглые шпалы. Я прикрыл крышку коробки сверху, положив на бортик кроссовку, чтобы оставить щель, и раскрыл два зонта — один служил мне подстилкой, а другой одеялом. Так можно было спать.

Где-то в даунтауне Майами меня ждал белоснежный диван, ванна в форме лилии, а наутро Аня, сотворившая вкусный завтрак. Я же смотрел на мерцающие вспышки в океане и волны, целующие берег, сквозь небольшую щель, спрятавшись посреди коробки, пляжа, а может, и мира.