4. Сокращение населения при Петре

4. Сокращение населения при Петре

Катастрофическое сокращение населения, которое казенные историки именуют измышлением Милюкова или его неумением считать, в действительности имело место: сокращение было оценено еще петровским Сенатом в почти 25 %, а Милюков как раз снизил оценку до 20 % [Ключевский, с. 117]. Эта оценка была основана на уменьшении числа дворов за 32 года между переписями.

Главными ошибками Милюкова принято считать 1) отнесение им основной убыли населения ко времени правления Петра (за 1700–1710 убыло вчетверо больше, чем за 1673–1699 — писал он, не приведя расчетов [Милюков, 1905,с. 188]););2)объединение в одну графу погибших, умерших, ушедших в разбой, нищих и сбежавших; 3) смешение понятий «опустевший двор» и «неучтенный двор».

Разумеется, так поступать Милюкову без подробных объяснений не следовало, и, тем самым, указание критиков справедливо. Однако их вывод ложен: внимательное чтение его книг [Милюков, 1900; 1905] убеждает, что в качественных выводах своих он не ошибся. Его занимало сокращение налогооблагаемой базы при Петре, и он его действительно показал — не хватает только оценки числа беглецов, плативших подати на новом месте.

Другой вопрос — насколько оно было вызвано действиями Петра, а насколько системой власти. Петр в то время действовал, в основном, на Севере — в Архангельске и Петербурге, и как раз в этих двух губерниях отмечено катастрофическое обезлюдение, около 40 % дворов. Причину обезлюдения Милюков пояснил на типичной волости. Это Малая Веретея Белозерского уезда, где

«описано 11 поместьев, в этих поместьях 7 помещичьих дворов, в которых живут только 4 человека дворян мужского пола. Остальные помещики, 6 человек, по государеву указу взяты в драгуны, один в школьное учение; в их дворах остались либо жена с детьми 9–10 лет, либо мать или брат на возрасте, либо просто живут дворовые люди… Из таких покинутых деревень чаще всего бегут крестьяне».

«описано 11 поместьев, в этих поместьях 7 помещичьих дворов, в которых живут только 4 человека дворян мужского пола. Остальные помещики, 6 человек, по государеву указу взяты в драгуны, один в школьное учение; в их дворах остались либо жена с детьми 9–10 лет, либо мать или брат на возрасте, либо просто живут дворовые люди… Из таких покинутых деревень чаще всего бегут крестьяне».

Родные не знают, где их угнанные главы семей, помещики (!). Здесь

«убыль крестьян в 9-ти случаях мотивируется бездетной смертью мужа и жены, в 4-х случаях целые семьи бежали; два крестьянина умерли в Петербурге в работниках; из двоих, взятых на Олонецкую верфь, один тоже умер, другой… сослан в каторжную работу, а жена его с сыном бежала безвестно. Таковы… последствия новых государственных требований» [1905, с. 187].