Вскоре осторожный Беринг предпочел обойтись и без Урака, и без зимовки. А именно, в 1737 г. сам он проследовал из Якутска в Охотск посуху, вьючной тропой, использовав более 200 крестьянских лошадей[365]. Его можно понять: АК давно торопит; поэтому людей, хлеб и одежду следует доставить в текущем году, чтобы в 1738 г. отправить на Камчатку хотя бы один корабль (он был уже готов[366]) и строить остальные. Но налицо грубая жестокость к местным жителям, ибо, не дав им заготовить вовремя припасы, Беринг обрек их на голод, а многих — на голодную смерть вместе с детьми. За это на него поступало множество жалоб, но то уже другая тема.

10) Итог: Салтыков и Великая Северная экспедиция

10) Итог: Салтыков и Великая Северная экспедиция

Великая Северная экспедиция была военной (солдаты составили, по Вакселю, половину ее численности), она сгоняла на работы крестьян и коренных жителей с их транспортом, а также ссыльных, тысячами. С одной из этих толп проехал в Охотск сам Беринг с семьей, и таких событий было в ходе экспедиции множество (они частично описаны у Вакселя и в ВКЭ). Этим она, разумеется, донельзя осложнила свои отношения и с местным населением, и с местными властями, причем данная трудность была предопределена в самом ее замысле.

Салтыков не называл предлагаемую им экспедицию военной, не видят ее таковой, по сути, и до сих пор, но иной она быть не могла, так как шла по необследованным местам, часто среди непокорного населения, да еще за его же счет питалась, одевалась и двигалась. Могла ли она быть менее затратной, а с тем и менее жестокой? Думаю, могла, если бы не ставила себе несовместимых задач (о чем многие писали). Поиск СВ-прохода не стоило соединять с освоением Охотского бассейна и Камчатки, не говоря уж о «поиске новых землиц».

Доставка в Якутск всего необходимого для северной экспедиции (отплывшей из Якутска в 1736 г.) настолько истощила силы местного населения, что собственно камчатскую экспедицию удалось отправить только через пять лет после северной (отплыла из Охотска в 1741 г.). Ее и следовало послать из Петербурга на пять лет позже северной (не ранее весны 1738 г.), а не держать все эти годы на Лене тысячу и больше крестьян (и еще больше ссыльных) на положении голодных каторжников.

Следовало, как предлагал Салтыков, строить корабли на северных реках, не связывая это дело с Камчаткой. Затем, плывя, надо бы действовать по требованию открывшихся обстоятельств, а не по столичным инструкциям. Разумеется, не следовало пытаться исследовать Дальний Восток и Крайний Север в рамках одной экспедиции, однако соединение двух огромных экспедиций в одну, по-моему, было вызвано не сутью задачи, а ходом политической интриги. Вопрос, как видим, требует исследования.[367]