Михаил Ратманов в очередной раз резко выключил телевизор. Он угрюмо оглядел завтракающих за столом, но ничего не сказал.

Азаров молча выслушал сообщение. Он был прав, когда возражал против вывешивания расследования в Интернете. Оно лишь усугубит общую ситуацию, внесет дополнительный элемент неразберихи. А ее и без того предостаточно. Но теперь уже поздно отменять, в ближайшие пару часов бомба взорвется. Вопрос лишь в том, кого она поранит, а кого убьет.

— Это правительство надо срочно менять, — произнес Ростик. — Иначе в стране не останется ни одного живого человека. Вы со мной согласны, дядя Миша?

Азаров понял, что сын специально провоцирует своего дядю.

— Когда надо будет, поменяют, — буркнул Михаил Ратманов.

— Будет поздно. Надо прямо сейчас.

— Хватит! — вдруг взорвался Михаил Ратманов. — Не тебе, сопляку, об этом судить.

— Это еще почему, мне уже есть восемнадцать, так что я полноценный гражданин своей страны. И если власть у нас дрянь, я имею право об этом говорить.

— В самом деле, Михаил, не затыкай Ростику рот, — вдруг вмешался Святослав. — Всегда интересно, что думает молодое поколение. Я бы на твоем месте прислушался к тому, что он говорит.

— Когда будешь на моем месте, тогда и прислушивайся. Только этого никогда не будет. Раз убежал из России, то не тебе судить о том, что тут происходит.

— Да, уж, вы тут никому не даете и слова сказать, — усмехнулся Святослав. — У вас все схвачено, все либо должны плясать под вашу дудку, либо молчать в тряпочку. Прекрасные порядки за время моего отсутствия вы тут завели. Весь мир оторопел от ваших действий. Стыдно представляться русским.

— Ты же не хочешь быть русским, сам ни раз об этом говорил.

— Не хочу, да приходиться, коли уж им родился. Вы опозорили собственную нацию. На нас смотрят, как на дикарей.

— Если на тебя смотрят как на дикаря, значит, ты стоишь этого. А на остальных не кивай. Между прочим, у вас там немало всяких ужасов творится. Так что еще неизвестно, кто диче.

— Постойте, — вмешался Герман Владимирович, — давайте не будем ругаться, особенно за столом. Это мешает пищеварению. Софья, подтверди, — посмотрел он на Софью Георгиевну.

— Такая зависимость существует, — подтвердила она.

— Я предлагаю другое, — продолжил Герман Владимирович. — У нас в каком-то смысле уникальная семья, в ней представлены самые разные политические взгляды. Вот давайте после завтрака и подискутируем. Думаю, это будет полезно всем. Только одно условие — без личных нападок и оскорблений. Согласны сыновья? Михаил — ты?

Михаил Ратманов пожал плечами.