— Вы нарисовала страшную картину, Алексей. Самый настоящий апокалипсис.
— Возможно, — пожал плечами Азаров, — но картина реалистическая. На самом деле, все еще страшней. — Азаров на несколько мгновении о чем-то задумался. — Ужас в том, что мы не представляем до конца, на что они способны.
— Даже вы не знаете?
— Да что там я, они этого не знают. Они все сильнее отодвигают предел допустимого. Еще недавно нас только штрафовали, потом стали сажать в тюрьму. Что дальше?
— Я не понимаю, почему все так, — растерянно произнесла Соланж. — Москва такой красивый город, в этом доме живут прекрасные люди. И такое…
— За красивым фасадом может скрываться все, что угодно. Что скрывается у нас, я объяснил.
— Когда я ехала в Россию, то не представляла, с чем тут столкнусь.
— Теперь у вас есть некоторые представления, — улыбнулся Азаров. — Можете сделать вывод. Самый простой — уехать отсюда и никогда не возвращаться. Святослав так и поступил. Его возвращение — короткий эпизод; если бы не кингвирус он бы давно уже дал отсюда деру.
Соланж пристально посмотрела на своего собеседника.
— А почему вы, Алексей, как вы говорите, не даете деру?
— Я много раз себе его задавал.
— Что же вы отвечали?
— Наверное, то омерзение, которое я испытываю к нынешней власти, сильнее даже страха за свою жизнь. Пожалуй, другого вразумительного ответа у меня на сегодня нет.
— И вы не боитесь, что вас убьют?
— Очень боюсь. Но пока уезжать не собираюсь. Я больше боюсь за Ростика, чем за себя — уж очень он радикально настроен. Эту власть он ненавидит даже сильней меня. Если я уеду, а он нет, то натворит тут бед. Пока я еще как-то его удерживаю.
— Понимаю, — задумчиво произнесла Соланж. — Если бы у меня был сын, я, наверное, вела себя бы так же. Я хочу все обдумать.
Азаров кивнул головой.
— Конечно. Но мой вам совет: как только вирус отступит, тут же уезжайте. Вам не стоит участвовать в наших заварушках, они могут оказаться очень жестокими.
— Я приму к сведению ваш совет, Алексей, но не обещаю, что последую ему, — сказала Соланж, направляюсь к выходу.