— Это не любопытство, — возразила Соланж.

— Что же тогда?

— Попытка разобраться. Хочу задать еще вопрос: а твой брат Алексей он тоже ищет, как ты сказал, вселенскую гармонию?

Какое-то время Святослав молчал.

— Вот ради чего ты затеяла этот разговор, — усмехнулся он. — В какой-то степени, да. Я верю, что ему действительно важно изменить свою страну. И он готов чем-то для этого пожертвовать.

— Чем же?

— Это лучше у него спросить. Но то, что он в этом мизерном меньшинстве, к гадалке не ходи.

— Значит, все остальные против него, они палачи.

— У него немало сторонников, но в целом ты права.

— И его убьют?

— Откуда я могу знать, — развел руками Святослав. Он задумался. — Странно другое, что он еще не убит. Мне бы очень не хотелось, чтобы это случилось.

— Спасибо, Святослав, ты мне в чем-то помог.

Святослав пристально посмотрел на француженку.

— Мой тебе совет — не связывайся с ним. Это принесет тебе только несчастье и разочарование.

Соланж встала.

— За совет отдельное спасибо. Обещаю, что подумаю о нем.

— Так тебе прочитать начала сценария?

— Прости, но сейчас меня это совсем не интересует. Но ты пиши. А сейчас я пойду.

165.

Соланж ушла, Святослав снова переместился за компьютер и продолжил прерванное занятие. Но быстро его прервал и стал размышлять о только что состоявшемся разговоре. Теперь уже нет сомнений, что она влюбилась в Алексея. И не просто влюбилась, а видит в нем представителя той самой пресловутой загадочной русской души. Иначе, зачем бы стала расспрашивать о Достоевском. И кто бы мог подумать, что Соланж — европейка до мозга костей купится на этот явно устаревший бренд. И еще неизвестно, у кого более загадочная душа в этой паре, — у него или у нее? Что же ее привлекло в брате? Ореол борьба за справедливость, против тирании, жертвенность? Поди, разберись.