Но такие запреты исчезли. На горизонте мины, заложенные в 1990-е годы, дозревают до того, чтобы начать рваться, только сейчас, уже в XXI веке. Главный вал отказов, аварий и катастроф придется на то поколение, которое входит в активную жизнь. Большинство опасностей, предсказанных специалистами при обсуждении доктрины реформ в начале 90-х годов, проявились, но не так, как думали. Большие системы, сложившиеся в советское время, обладали большим запасом «прочности». И получалось, что «носители рыночных отношений» быстро доводили структуры до катастроф, а государство бьет в набат и созывает работников, солдат, врачей — помогите, братцы! Появляется Призрак, похожий на «военный коммунизм» — быстро поправит то, что разрушено и сгорело или построит новое. Природа этой устойчивости наших работников не выявлена, и ресурсы ее не определены. Это создает опасную неопределенность, поскольку исчерпание запаса прочности может быть лавинообразным, и момент его предсказать трудно.

Но в этой главе мы хотим рассмотреть общность молодых интеллигентов (конкретно «креативный класс»). Эта важная группа, и для всего общества надо понять, каковы их траектории, ценности, их солидарности и связи. Весной 1991 г. Д. В. Драгунский и В. Л. Цымбурский объяснили политику: «Демократия требует наличия демоса — просвещенного, зажиточного, достаточно широкого “среднего слоя”, способного при волеизъявлении руководствоваться не инстинктами, а взвешенными интересами. Если же такого слоя нет, а есть масса, … одурманенная смесью советских идеологем с инстинктивными страхами и вспышками агрессивности, — говорить надо не о демосе, а о толпе, охлосе… Надо сдерживать охлос, не позволять ему раздавить тонкий слой демоса и вместе с тем из охлоса посредством разумной экономической и культурной политики воспитывать демос» [450][83].

Сразу же была поставлена задача изменить тип государства — так, чтобы оно изжило свой патерналистский характер и перестало считать все население народом. Это быстрый распад прежнего народа. Новые общности развивают риски (и даже угрозы)[84].

Д. Драгунский объяснял: «Мы веками проникались уникальной философией единой отеческой власти. Эта философия тем более жизнеспособна, что она является не только официальной государственной доктриной, но и внутренним состоянием большинства. Эта философия отвечает наиболее простым, ясным, безо всякой интеллектуальной натуги воспринимаемым представлениям — семейным. Наше государственно-правовое сознание пронизано семейными метафорами — от “царя-батюшки” до “братской семьи советских народов”… Только появление суверенного, власть имущего класса свободных собственников устранит противоречие между “законной” и “настоящей” властью. Законная власть будет наконец реализована, а реальная — узаконена. Впоследствии на этой основе выработается новая философия власти, которая изживет традицию отеческого управления» [451].