По сравнению с доперестроечными временами финансирование российской науки сократилось в 10, а по некоторым направлениям — в 30 раз. Если в 1991 году ассигнования на науку составляли 1,3 % валового внутреннего продукта, то в 1998 году только 0,41 %, тогда как для нормального функционирования минимальный процент финансирования науки не должен опускаться ниже 2 % ВВП» [445].

Уже в 1994 г. надежды на фонды иссякли. Опрос научных работников показал, что 2/3 респондентов выразили негативное отношение к зарубежной помощи российской науке. 32,2 % ответили: «Она больше выгодна Западу, чем нам», 22,3 % — «Она является замаскированной формой эксплуатации России»; 13,9 % — «Сам факт такой помощи постыден и унизителен» [438][86].

Еще больше снизились расходы на обновление наиболее динамичной части основных фондов науки — приборов и оборудования. Если в середине 1980-х годов на покупку оборудования расходовалось 11–12 % ассигнований на науку, то в 1996 г. — 2,7 %. Таким образом, расходы на оборудование сократились в 15–20 раз. Коэффициент обновления основных фондов в отрасли «Наука и научное обслуживание» в 1998 г. составил лишь 1,7 % по сравнению с 10,5 % в 1991 г. В 2002–2004 гг. этот коэффициент составлял 0,9–1 %.

В расходах на науку в целом по стране на приобретение оборудования ассигновалось в 1970 г. 8,5 %, в 1984 — 10,7 %, в 1986 — 6,9 %.

Ученые прошли тяжелое время наблюдать распад своих общностей — это было от конца 1990 до 1999 г.: «Согласно экспертным оценкам, из бывшего СССР на время или навсегда уже уехало 40 % высококвалифицированных физиков-теоретиков, 12 % физиков-экспериментаторов. Количество уезжающих на Запад математиков составляет 25 % к ежегодному выпуску этих специалистов элитарными вузами страны. В группу лидирующих научных дисциплин по масштабам выезда ученых высокой квалификации входят ряд важных направлений биологии и отчасти медицины.

Еще разрушительнее “внутренняя эмиграция”, то есть уход ученых и специалистов в другие сферы национальной экономики, не связанные с научной деятельностью — административные, коммерческие и иные структуры. За последние два года только РАН потеряла 17 % своих кадров» [445].

Даже журнал «Известия Американского математического общества», призывая американских математиков делать пожертвования для спасения советской математической школы, называл причину вполне однозначно: «Политическая смута последних лет в Восточной Европе поставила на грань катастрофы научные и математические исследования в бывшем Советском Союзе… Советский Союз обладал исключительно сильными традициями в математических науках, с блистательными научными достижениями и крупным вкладом в математическое образование. В настоящее время возникла угроза полной гибели этого сообщества…» [439].