Вторым столкновением (ожесточенным, но краткосрочным), уже внутри лагеря «красных» были репрессии 1937–1938 гг. Это была одна из кампаний большой гражданской войны в России. И в этом случае речь шла о непримиримых цивилизационных противоречиях (во всяком случае, более глубоких, нежели противоречия между большевиками и монархистами). Наша система образования очень скупо представила раскол РКП(б) — коммунистической партии СССР. Часть ее вышла в оппозицию. Главная причина — эта оппозиция требовала продолжать и развивать борьбу в мировой революции. Это были коммунисты-космополиты[96].

Данный опыт важен для истории. Основная часть РКП(б) и после ВКП(б) приняла проект Ленина, который объяснил, что на этапе империализма на Западе революции не будет, а волна пройдет по крестьянским странам, на основе союза рабочих и крестьян.

Но после Победы в ВОВ об этом почти все забыли. Однако всегда в обществе есть группы и сообщества недовольных состоянием государства, массой населения, культурой и т. д. Это группы диссидентов разных типов. Вообще-то все чем-то недовольны — в рамках разумных действий. Но есть и группы радикальных людей, которые выходят из этих рамок, — их товарищи ведут с ними разговоры, помогают им. С ними это трудно, шаг за шагом они доходят до ранга «бунтарь с мессианскими заскоками».

Так, группа советских гуманитариев, начав свою миссию с экзальтированного марксизма, плавно сдвинулась к антисоветизму, затем антикоммунизму, проникнутому революционной страстью. Иногда говорили, что это люди особой субкультуры, которая отвергает любую систему, совместимую с размеренной жизнью. Как бы ни утряслась жизнь в России, хотя бы для передышки людей, им ее надо сломать, даже если никакого внятного положительного проекта у них нет.

Но об этом рассуждать не будем, у всех людей есть свои иллюзии, ошибки, невежество и мысли. Нам надо понять психологию и поведение умных, часто талантливых и даже гениальных (в профессиональной сфере) людей. Такие люди, как мы видели, нередко говорят публике важные слова или производят важное действие, хотя их авторитет создан в другой сложной профессии — поэт, режиссер, великий врач, физик трижды Герой Социалистического Труда и т. д.

Известно, что если соединяются люди, чтобы увидеть и послушать какого-то авторитетного или любимого народного трибуна, то несогласным становится очень трудно воззвать людей к здравому смыслу, убедить их остановиться и подумать, не принимать скоропалительных опасных решений. Ницше заметил: «Так как недостает времени для мышления и спокойствия в мышлении, то теперь уже не обсуждают несогласных мнений, а удовлетворяются тем, что ненавидят их. При чудовищном ускорении жизни дух и взор приучаются к неполному или ложному созерцанию и суждению, и каждый человек подобен путешественнику, изучающему страну и народ из окна железнодорожного вагона» [159, с. 389].