Преступность — процесс активный, она затягивает в свою воронку все больше людей, преступники и их жертвы переплетаются, меняя всю ткань общества. Бедность одних ускоряет обеднение соседей, что может создать лавинообразную цепную реакцию. Люди, впавшие в крайнюю бедность, разрушают окружающую их среду обитания. Этот процесс и был сразу запущен одновременно с реформой. Его долгосрочность предопределена уже тем, что сильнее всего обеднели семьи с детьми, и большая масса подростков стала вливаться в преступный мир.

В 1993–1994 гг., по данным криминологов и социологов, в криминальные отношения были вовлечены 40 % предпринимателей и 66 % всех коммерческих структур. Мафией был установлен контроль над 35 тыс. хозяйствующих субъектов, среди которых 400 банков, 47 бирж, 1,5 тыс. предприятий государственного сектора. Легко криминализовались и СМИ. В прессе сказано: «СМИ с середины 90-х в соответствии с рыночной формулой, по которой спрос рождает предложение, стали продавать свои полосы и эфирное время под черный пиар… К началу третьего тысячелетия в России не осталось СМИ как средств массовой информации, они практически поголовно превратились в шантажистские конторы по выколачиванию денег» [248].

Другой проблемой является экспансия криминальной культуры в российском обществе. Через нее организованная преступность обеспечивает «рекрутирование» кадров и поддержку своей «морали» в широких слоях общества. Академик В. Н. Кудрявцев говорил, что «преступная субкультура — не экзотический элемент современных нравов, а опасное социально-психологическое явление, способное самым отрицательным образом воздействовать на многие стороны общественной жизни». Начиная с 90-х годов в среде лиц, совершивших преступные деяния, стабильно росло число лиц, не имеющих постоянного источника дохода. Так, если в 1990 г. их доля составляла всего 16,9 %, к 1997 г. она поднялась до 52,4 % (в 2009 году — 64,4 %). Это уже не свобода.

Умудренный жизнью, прошедший к тому же через десятилетнее заключение в советских тюрьмах и лагерях В. В. Шульгин написал в своей книге-исповеди «Опыт Ленина» (1958) такие слова: «Из своего тюремного опыта я вынес заключение, что “воры” (так бандиты сами себя называют) — это партия не партия, но некий организованный союз или даже сословие. Для них характерно, что они не только не стыдятся своего звания “воров”, а очень им гордятся. И с презрением они смотрят на остальных людей, не воров… Это опасные люди; в некоторых смыслах они люди отборные. Не всякий может быть вором!