Надо сказать, что образы политики США для Эйнштейна соединились с современной наукой. Так там возник важный синтез. И. Лэнгмюр высказал мысль, даже инновацию: «Начиная с теории относительности Эйнштейна и квантовой теории Планка, революция в физическом мышлении пронеслась через всю науку. Наиболее важный результат этого заключается, пожалуй, в том, что ученый перестал считать, что слова и концепции имеют какое-либо абсолютное значение… Определение атома дано в словаре только частично. Его реальное значение лежит в сумме всех знаний по этому предмету среди ученых, специализирующихся в данной области. Ни один из них не уполномочен дать точное определение» [473].

С другой стороны, некоторые потомки троцкистов помнят предания русской революции и уважают ее. В 1985 г. мы приехали в университет Беркли (Сан-Франциско), там был форум Истории науки. Это был огромный кампус, было много киосков с политической и художественной литературой, газеты, плакаты, символы, серп и молот. Мы это увидели случайно — потому что около каждого киоска маячил полицейский. Что такое, почему? Мы у кого-то спросили, нам сказали, что полиция смотрит, чтобы не дрались. Но студенты были приветливы, я посмотрел их «Серп и Молот» и литературу.

Даже через 8 лет, когда мы были в Школе управления им. Кеннеди Гарвардского университета (где так долго сидел Явлинский), на дверях семинара по глобальным проблемам я видел плакатик: «Помните, что один гражданин США вносит в создание “парникового эффекта” такой же вклад, как 1450 граждан Индии». Студенты из «зеленых» повесили свой протест в центре Гарварда. Университеты в своих кампусах похожи на цитадели. Люди там знают, что можно — и что нельзя.

Левые философы и советологи (из университетов) всегда старались поговорить, поспрашивать, посмеяться. Многие стали моими друзьями. Когда я работал на Кубе в 60-е годы, мы общались с американскими учеными и студентами (и не только с американскими). Как-то они приезжали на Кубу — «к врагу для США». Американские ученые читали лекции, американские студенты рубили тростник и привозили самые новые хорошие фильмы от Голливуда — это было хорошее время.

Весной 1991 г. мне пришлось быть в Гарварде на симпозиуме, посвященном русской науке. А с нами были и делегация философов из АН СССР из Москвы. Наши докладчики были приглашены как видные советские философы. И кажется невероятным: они выходили на трибуну и доказывали, что науки в России не было и быть не могло — потому, что она тысячу лет назад приняла православие!