Публикации писателей — «деревенщиков» в конце 1970 — начале 1980-х гг. становятся все более критическими. В противовес партийным утверждениям, они показывали моральное разложение, имевшее место в советском обществе. Они же обратили внимание на разрушительное воздействие индустриальной системы, технического прогресса на природную среду и человека. Надежду на спасение общества, нравственности человека «деревенщики» видели в сохранении народных традиций.

Писатели — «деревенщики» пользовались популярностью не только среди сельской интеллигенции и крестьянства, но и среди не малого числа горожан. Те проблемы, которые они поднимали, были близки и понятны многим горожанам, особенно первого поколения. Их литературные произведения пробуждали ностальгические чувства, заставляли думать над тем, почему их малая Родина, деревня, где они родились, оказалась в столь плачевном положении? «Деревенщики» находили поддержку и среди аграрной элиты, имевшей во власти не малое влияние. Представители аграрного лобби были заинтересованы в том, чтобы к крестьянским проблемам интерес в обществе не угасал, поэтому способствовали «проталкиванию» «деревенской» тематики на страницы печати несмотря на то, что многие ими поднимаемые вопросы не совпадали с официальной наукой и партийным пониманием.

Некоторые их публикации были на грани диссидентства. Большой резонанс в обществе имела книга Михаила Алексеева «Драчуны»[1241] и пространная рецензия на нее Михаила Лобанова[1242]. В «Драчунах» Алексеев раскрывает историю одного села в 1920–1930-е годы. Впервые в публицистической литературе голод 1933 года представлен не как стихийное бедствие, а как следствие ошибок, допущенных местными партийными организациями и колхозными руководителями, подвергается сомнению правильность политики насильственной коллективизации.

Статья-рецензия Лобанова по содержанию была даже более радикальной, чем сам роман Михаила Алексеева. Она «представляла собой настоящий манифест оппозиции»[1243]. Редакция «Волги» даже вынуждена была сопроводить ее заметкой, в которой заявила, что она согласна не со всеми утверждениями и выводами рецензента и рассматривает статью только как основу для дискуссии[1244]. В статье содержалась критическая оценка «Поднятой целины» Шолохова, в которой события коллективизации, с его точки зрения, освещаются без глубокого драматизма. «Если в „Тихом Доне“ Гражданская война нашла выражение глубоко драматическое, то равные им по значению события коллективизации в „Поднятой целине“ звучат уже совершенно по-иному, на иной, бодрой ноте»[1245]. Он даже с долей иронии пишет о передовых питерских рабочих, приехавших «поднимать деревню» и «просвещать» крестьян. При этом «просвещение» приравнивается здесь, с точки зрения Лобанова, к «разоблачению крестьянской несознательности и отсталости», начиная от бытового устроительства жизни вплоть до политики и «всех возможных инстинктов»[1246].