3. И приходит в город, и встречается с одной девицей, дочерью одного палача[374], и, поговорив с ее отцом, берет ее себе в жены. А через некоторое время приходит человек, недавно выдвинутый начальником местности[375]. Скончался отец девицы, а начальник искал среди подчиненных ему палача, который должен был служить правосудию. И говорят ему подчиненные[376]: «Мы держимся обычая, что взявший или жену скончавшегося, или дочь, вступает в эту должность*, хотя бы он и не хотел». И говорит им начальник: «И есть такой у вас?» Они же: «Есть, который, кажется, имеет монашеский чин». Он же говорит: «Ступайте и приведите его ко мне». И приводят его к начальнику, и принуждаемый, обязуется содействовать правосудию. И когда подпали некие под обвинение, повелел некогда монаху, ныне же начальнику палачей, — если поверите мне, ибо природное сострадание не позволяет мне без слез вести рассказ, — повелено было начальником смолу или другое применить наказание к подвергаемым допросу.

4. В то время как это совершает новый палач, тут появляется сатана в образе воина и начинает кричать так, что собирает много народа своими криками и призывает начальника к защите обиженного. Начальник же, услышав, говорит воину: «Встань, человече, и приди в себя, и объясни разумно, что у тебя, и не вопи так, как воющий пес». И воин говорит начальнику: «Этот палач некогда был монахом, и когда меня преследовали некие враги, я доверил ему много золота, кроме того, отрока, своего раба, и отроковицу, девственницу. И повелите переданное вернуть мне». Начальник же с радостью принимает это указание корысти ради и спрашивает некогда монаха, ныне же начальника палачей, если он признает слова воина правдой, — возвращения доверенного ему и требуемого*. И, принужденный к ответу о переданном, затем рассказал нехотя и об убийстве отрока и отроковицы, и трате золота. И начальник, не найдя, что взять с него, повелел отправить на смерть несчастного палача.

5. Когда же он отправился на место кончины, тут встречается ему на площади воин и обвинитель его, и говорит ему: «Знаешь, авва, кто я?» Тот же говорит ему: «Думаю, ты воин, которого я плохо знал и который доверил мне отрока и отроковицу, и деньги». Тот же говорит ему: «Я — сатана, обманувший первозданного Адама, и враждующий на людей, и не позволяющий, насколько в моих силах, никому спастись или стать как Исаак или Иов; но всех стараюсь я сделать подобными тому Ахитофелу[377], и Иуде Искариоту, и Каину, и вавилонским старейшинам, и всем, подобным им. Ступай же и ты, оставшись мне рабом и не научившись вести невидимую брань. Не хвастай, чрезмерно расхрабрившись, что боролся и устоял. Ибо и на том Иове ничего не упустил из искусства сей брани, мною воздвизаемой на всех людей»[378].