5 марта 1901 г. (Ялта).
Милый Ефим Зиновьевич, как это ни странно, но в настоящее время я могу располагать только восемью тысячами, из коих притом пять положены в банк на три года. Но всё же, мне кажется, это не решает вопроса, вероятно, можно сделать что-нибудь, чтобы газетный пай остался при Вас. Сколько Вы должны всего? Или сколько нужно Вам для того, чтобы окончательно разделаться с долгами?[217] Вы напишите мне, а я пока подумаю и, быть может, придумаю что-нибудь.
Как поживаете? Что нового? Я немножко похварывал, неделю, а теперь, кажется, ничего. Крепко жму Вам руку и низко кланяюсь. Итак, стало быть, я буду ждать ответа, а пока будьте здоровы и благополучны.
Ваш А. Чехов.
28 марта 1901 г. (Ялта).
Милый Ефим Зиновьевич, письмо Ваше, о котором Вы пишете, я получил, не отвечал же до сих пор, потому что со дня на день поджидаю приезда одной дамы, с которой хочу поговорить о Вас и которой Вы, как мне кажется, нужны. Она за границей, ее приезда ждут здесь, и, как только она приедет, в тот же день я предложу ей Ваши услуги (в качестве адвоката) и, быть может, что-нибудь выйдет. Она очень богата, миллионерша, и без адвоката, который руководил бы наследственными и всякими другими делами, в которые она залезла теперь по уши, — ей приходится и придется очень круто.
Итак, стало быть, ждите от меня письма. Вероятно, через неделю, или самое большее полторы недели, она будет уже здесь, в своем имении.
Крепко жму руку и желаю всего хорошего[218].
Ваш А. Чехов.
Ефим Коновицер ушел из жизни в 1916 году, а Дуня с детьми — сыном Николаем и дочерью Ольгой, после Революции эмигрировала во Францию и более четверти века жила в Париже. Со слов Николая Ефимовича Коновицера последние свои годы она провела в доме престарелых под Парижем, откуда была депортирована нацистами в концлагерь Треблинка, где в возрасте 82 лет и погибла в 1943 г. Ее сын Николай, посетив в 1956 г. Москву передал в Отдел рукописей РГБ несколько автографов А. П. Чехова. Он рассказывал тогда, что в детстве часто видел Чехова, который, между прочим, уговаривал его писать: «„Ты писать умеешь, ну так пиши!“ — А когда я его спрашивал, что писать — „что хочешь, а особенно все, что видишь, и когда ты будешь большой, ты станешь писателем, но пиши каждый день“» [ЧЕХОВ. С. 275–276].
Существует мнение, что для
Чехова история с Дуней Эфрос, видимо, была глубокой травмой, размеры которой выяснились не сразу: десять лет он тщательно избегал женитьбы — до появления в его жизни Ольги Книппер, сильной, независимой, блестящей брюнетки, воплотвший тот самый экзогамный вкус, который Чехов разделял со многими другими в своем поколении [ТОЛСТАЯ Е. (II). С. 53].