Понятно, что всё это зверьё пало жертвой индейцев. Судя по всему, никто из мало-мальски крупных карибских реликтов не дотянул до европейского появления.

* * *

На самом деле, даже во вполне обжитых местах наследие плейстоцена и даже более отдалённых эпох держалось до самого распоследнего момента.

В Африке длиннорогие буйволы Syncerus antiquus дожили до позднейших времён, судя по наскальным изображениям по всей Северной Африке с датировками до 4 тыс. л. н. До как минимум строительства первых городов, вероятно, дотянули короткошеие лосерогие жирафы Sivatherium maurusium; по крайней мере, очень похожие животные около 8 тыс. л. н. нарисованы на скалах в Сахаре и Западной Индии.

В португальских манускриптах до 1293 года упоминаются дикие полосатые зебры, живущие в степях Иберийского полуострова; есть и датировки их костей вплоть до железного века Европы и Ближнего Востока. Вероятно, речь идёт о европейском осле Equus hydruntinus, бывшем ранее самым банальным жителем плейстоценовых равнин и одной из главных добыч неандертальцев. Между прочим, когда португальские мореплаватели встретили полосатых зебр Африки, они не так уж удивлялись и уже имели готовое для них название. Иначе говоря, слово «зебра» исходно предназначалось не для зебр, а для ослов.

Фауна, воспринимаемая нами нынче как африканская, жила и в более суровых местах: в Забайкалье азиатские страусы Struthio asiaticus дожили до 7,5 тыс. л. н. Как показывает практика страусоводства, даже африканских страусов можно содержать в снегах и холодах. Может, стоило бы заселить этих прекрасных птиц обратно в южносибирские степи?