— Патон,— возмутился Люн,— я знал, что ты свинья, но не настолько же! Как я могу заниматься этим теперь?

— Ты отмороженный...— заключил Патон.— Ладно, пойдем к складу. Прихвати свой успокоитель, может, и грохнем кого.

— А как же! Прихвачу. Уложим не меньше двух дюжин,— уже завелся Люн.

— Да,— сказал Патон,— гляжу я, ты и впрямь втюрился.

V

Патон шел впереди, Люн вслед за ним. Пройдя вдоль искрошившейся кирпичной стены, они приблизились к аккуратненькому, заботливо ухоженному пролому: охранники содержали его в порядке, чтобы воры не лезли на стену,— и та в результате не имела на себе следов повреждений. Люн и Патон пробрались через пролом. От него вела в глубь территории дорожка, огороженная с обеих сторон колючей проволокой,— свернуть вору было некуда и заблудиться он не мог. Вдоль дорожки виднелись там и сям окопчики для полицейских — обзор и обстрел были что надо. Люн и Патон выбрали двухместный окопчик и удобно расположились в нем. Не прошло и двух минут, как послышалось урчание мотора: воров доставили к месту работы. Тихо звякнул колокольчик — в проломе показались первые труженики ночи. Люн и Патон зажмурились: искушение было слишком велико, но гораздо забавнее будет перебить их на обратном пути. Воры проследовали мимо. Все они были босые: и шума меньше, и дорогая обувь не так изнашивается.

— Признайся: тебе бы было сейчас лучше с ней? — спросил Патон.

— Да,— ответил Люн,— не пойму, что со мной. Наверное, влюбился.

— А я о чем? — сказал Патон.— Ты и подарки ей, наверное, делаешь?

— Делаю. Подарил ей осиновый браслет. Она была очень довольна.

— Мало же ей надо,— усмехнулся Патон.— Такие уже никто не носит.

— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Люн.

— Не твое дело,— ответил Патон.— Ты ее хоть тискаешь?

— Заглохни,— бросил Люн.— С этим не шутят.

— Ты всегда был слаб на блондинок,— заметил Патон.— Ну, да ладно, пройдет. Больно тощая.

— Замолчи лучше,— сказал Люн.— Поговорим о чем-нибудь другом.

— Надоел ты мне со своей любовью. Гляди, заморочишь себе голову — испортишь карьеру.

— Не испорчу,— заверил друга Люн.— Тихо! Идут!..

Первым появился высокий худой мужчина с лысиной. За спиной у него был мешок, набитый банками с мышиной тушенкой. Когда он прошел мимо, Патон выстрелил ему в спину. Мужчина удивленно вскрикнул, упал, и банки с тушенкой покатились по земле. Патон уже открыл боевой счет — очередь была за Люном. Ему показалось, что он уложил двоих, но воры вдруг вскочили и успели добежать до пролома. Люн клял неудачу на чем свет стоит, а в руках Патона револьвер дал осечку. Еще трое воров проскочили у них под самым носом. Последней бежала женщина, и разъяренный Люн выпустил в нее всю обойму. Патон тут же выскочил из окопчика, чтобы довершить работу, но женщина и так уже была в кондиции. Красивая блондинка. Кровь, обильно брызнувшая на ее босые ноги, словно лаком покрыла ногти. Девушка была худа. На запястье левой руки виднелся совершенно новенький осиновый браслет. Скорее всего она умерла натощак — что ж, тем лучше для здоровья.