IV

К завтраку они собрались вместе, за круглым столом. Пес сидел под ним на равном удалении от каждого из путешественников и стал в результате своеобразной средней ножкой этого стола.

Одно движение Майора — и из ножки он снова превратился в пса. Майор направился в сад при отеле, и пес последовал за ним, виляя хвостом и лая из вежливости. Майор насвистывал стомп и протирал монокль.

Оставшись наедине, Оливье и Жаклин смотрели в разные стороны: их смущали коричневые перекладины на потолке.

Солнце рисовало портрет Жаклин на фоне окна, не один раз переделывая работу, но в конце концов было достигнуто полнейшее сходство — девушка была действительно прекрасна и соблазнительна.

Совсем еще молоденькая. Кожа на щеках гладкая, свежая, редкого, изумительного оттенка — чайной розы. Бронзовые волосы еще больше подчеркивали ее необычную красоту. Довершали портрет чистые светлые глаза. Оливье открывал чудо природы — ничего подобного ранее он не видел.

Оливье был на седьмом небе от наслаждения — так вкусен был абрикос. Сначала он проглотил его, потом отрыгнул на манер жвачных животных. Он чувствовал себя все более счастливым, и как объяснить это божественное состояние, если отбросить Жаклин?

Девушка грациозно поднялась, отодвинула стул и подала Оливье руку.

— Давайте погуляем до обеда,— сказала она.

В табачной лавке напротив вокзала Майор покупал открытки. Он набрал их на двадцать один франк, а оставшиеся двадцать су бросил псу из нежности — чего не сделаешь для друга...

Майор проводил Оливье и Жаклин мутным взглядом своего единственного глаза. Второе же око по-прежнему оставалось стеклянным.

Жаклин и Оливье шли под руку полем.

Она была в светлом полотняном платье и легких сандалиях на невысоких каблуках, и солнце все никак не могло выбраться из ее волос.

Майор начал насвистывать вместо стомпа медленный танец и устроился поудобнее на террасе привокзального отеля "Альбигоец".

Дорога через поле, как и все дороги, что идут через поле, особенно хороша, когда идешь по ней не один. Она состояла из самой дороги, промежуточной зоны поле-дорога, разделенной на полосу травянистой растительности, неглубокую канаву и полосу лесопосадки; наконец следовало само поле со всевозможными ингредиентами, как-то: горчица, рапс, пшеница, а также различные и безразличные животные.

А еще были Жаклин, и ее длинные ноги, и высокая грудь, подчеркнутая белым кожаным поясом, и почти обнаженные руки — их закрывали только рукавчики-"фонарик", такие легкие, что, казалось, их сдует и они улетят вместе с сердцем Оливье, привязанным к ним на кусочке аорты, достаточно длинном, чтобы сделать узел.