Майору и псу подали на белой скатерти пустые тарелки, ножи, вилки, стаканы и солонку-перечницу с горчичницей посередине да еще и принесли что-то поесть. Перекусив, Майор выпил стаканчик какой-то бурды и отправился вместе с псом переваривать пищу в поле люцерны.

Оливье и Жаклин остались одни в тени грабовой аллеи.

— Так, значит, вы знали, что я еду в Каркассон? — спросил Оливье напрямую.

— Нет,— ответила Жаклин,— но я счастлива, что и вам туда надо.

Не выдержав обрушившегося на него счастья, Оливье задохнулся и начал дышать, как человек, которого душат,— единственное, чего ему не хватало для полного сходства, так это смеха палача.

Понемногу он взял себя в руки, снова преодолев робость. Он слегка придвинул свою руку к руке Жаклин, сидевшей напротив,— и сразу же вырос в своем представлении на полголовы.

Птицы под грабами шумели не меньше ослов и бросались крошками хлеба и камешками. Это веселое окружение вскружило Оливье голову — и та пошла кругом.

— Вы туда надолго? — задал он новый вопрос.

— Я думаю провести там все каникулы,— ответила Жаклин с улыбкой более чем волнующей.

Оливье подвинул руку еще ближе к девушке, и от пульсации крови в его артериях слегка задрожало золотистое вино в одном из стаканчиков, а когда биение крови вошло с ним в резонанс, стаканчик не выдержал и лопнул.

Оливье снова набрался смелости и продолжил:

— Вы едете к родственникам?

— Нет,— ответила Жаклин,— я остановлюсь в отеле "Альбигоец", неподалеку от вокзала.

Он присмотрелся и увидел, что волосы у нее вовсе не такие темные, особенно в лучах солнца, как сейчас, а маленькие веснушки на руках, загорелых от частого пребывания на воздухе — от этого еще не то бывает,— будоражили его, и Оливье покраснел.

Наконец, собрав все мужество, которое он зажал в левый кулак, оставшейся рукой Оливье накрыл ближайшую к нему ладошку Жаклин — какую именно, смельчак не знал, поскольку вся она спряталась под его громадной лапищей.

Сердце Оливье стучало так громко, что он даже спросил: "Кто там?", но сам заметил: Жаклин руки не отняла.

Вот тогда распустились все цветы, а окрестности наполнились чудеснейшей из мелодий. Это Майор исполнял Девятую симфонию в сопровождении хора. Он принес известие: автомобиль исправен.

III

Они проехали Клермон, и теперь машина тарахтела между двумя рядами электрических столбов, наполнявших воздух превосходнейшим ароматом озона.

За Клермоном Оливье нацелился точно на Орильяк. Сейчас у него не было надобности менять траекторию движения, руль не нуждался более в его правой руке, и рука Жаклин снова была в ней.