Директивой Сибкрайисполкома от 1 марта 1930 г. определялся круг хозяйств, подлежавших высылке в отдаленные районы, но в силу разных причин временно оставляемых в местах проживания. В перечне категорий указывались семьи, не имевшие в своем составе трудоспособных, состоявшие из стариков, больных, детей, «женщин в последнем периоде беременности»[1194]. Даже беглая проверка мотивов высылки, производившаяся в феврале – марте 1930 г. на сборных пунктах, выявляла типичные случаи местного произвола. В Исилькульском районе Омского округа работники сборного пункта вернули обратно 84 семьи. «Из с. Васютино была выслана семья Тараненко без главы семьи (глава отбывает наказание в ИТД за распродажу имущества) в числе 5 чел.: мать и 4 детей, последние от 1 г. до 7 лет.

Из того же села направлена семья в 5 чел.: старик, старуха, сноха беременная на 7 мес. беременности и 3 детей от 2 до 6 лет. <…>

Из Ново-Омского района была выслана кулачка, муж которой отбывает наказание в ИТД, с 4 детьми от 11 лет и младше, 2 обморозили руки и ноги, грудной ребенок умер.

Случаи смерти грудных детей имелись в Омском районе и Полтавском, в последнем случае ребенок удушен в тулупе матерью»[1195].

Несмотря на интенсивную «фильтрацию» на сборных пунктах, полпред ОГПУ по Сибкраю Л.М. Заковский признавал слабую эффективность принимавшихся действий, при этом он ссылался на такие данные: «11 марта с. г. в 11 час. 47 мин. прибыл эшелон из г. Барнаула. Состав эшелона: 140 хозяйств, общее количество людей 1162 чел., из коих мужчин 256 чел., из коих стариков 85, женщин 330, из коих женщин с грудными детьми 103 и беременных 17, молодняка вместе с детьми из общего количества 576.

12 марта с. г. в 9 час. 45 мин. прибыл эшелон из Рубцовского окр. в составе 200 хозяйств, общее количество людей 1123, из коих мужчин 283, из них 86 стариков, женщин 309, из них с грудными детьми 80 и беременных 17. Молодняка до 16 лет и детей 531 чел.»[1196]

О типичности описанной Заковским ситуации свидетельствуют и общие показатели половозрастного состава семей, высланных на север Сибири в феврале – марте 1930 г.: прибыло 16 025 семей в составе 82 922 чел. (в среднем ок. 5 чел. на семью); в т. ч. 23 381 женщина (28,2 %); 38 276 детей и подростков до 18 лет (46,2 %)[1197].

В приведенных выше данных есть два бесспорных доказательства того, что в ссылку отправлялись преимущественно разделенные семьи: их средний размер (5,0), согласно налоговой статистике 1927/28 г., существенно уступал середняцким (5,88) и «кулацким» (8,49)[1198], в составе семей ощутимым был разрыв между долями взрослых мужчин и женщин.