— А, ты об этих, — скосил куратор глаза в сторону купающейся во внимании гвардейцев лесной девы. — Я даже не знаю. Они несколько перевернули мое мировоззрение. Да и кроме них, много всяких чудес в последнее время. Мир будто встал с ног на голову и решил превратиться в сказку. Даже понятие «колдуны» теперь придется переосмысливать, поскольку старое ближе к химикам и медикам, а эти «новые» действительно в полной мере достойны этого названия. — Он посмотрел Ивану в глаза. — Назревает глобальный геморрой братишка, и потому ты решил свинтить? Ты ведь не из трусливых Вань.

— Я не хочу участвовать в том, что грядет. Я достаточно пролил крови. Я устал Коля.

— Знаешь, а давай обсудим этот вопрос позже, когда появится какая — нибудь инквизиция. Хотя, что значит «когда»? Она уже понемногу зреет, — зло посмотрел он на связанных пленных. — Неужели ты будешь покорно смотреть, как фанатики жгут колдунов, лишь за то, что сами они не обладают даром? А так и будет. Попомни мои слова. Банальная зависть, будет той искрой, которая начнет новое истребление невинных. Мы же, под «мы» я подразумеваю, создающийся сейчас комитет, по урегулированию, сложившейся ситуации, хотим обратить ее во благо. Узаконить статус колдунов. Пустить пробудившиеся силы и умения колдунов в нужное русло. На пользу людям и государству.

— Знаю я, ваши благие намерения, — с сарказмом скривился Иван. — Сначала будет атомная бомба, демонстрация силы, а там уж как пойдет, может, и энергетику наладите. Я ведь понимаю, чего вы вдруг бросились опекать колдунов. Вам нужно новое оружие. Предмет устрашения. Аннексией Солеварска все не закончится? Так ведь? Мирное княжество со своей мощью и амбициями решило стать империей?

— Дурак ты, Иван, — поморщился в ответ Хмык. — Короче, давай скорей собирай все потребное, и двинули. Ты помнится, куда-то спешил?

— Иван то может и дурак, — тихо бормотал Иван, смотря в спину направившегося к гвардейцам Хмыка. — Да только не в этой сказке.

— И что решили? — обратилась к Ивану подошедшая Вера.

— Ты, о чем?

— Обо мне и Насте?

— Да ничего, — пожал плечами мастер. — Можете хоть сейчас уматывать в Криничный. К вам нет ни претензий не вопросов.

— Мы идем до конца.

— Вера, ты не обижайся, но я тебе доверяю все меньше и меньше, — посмотрел он ей в глаза. — Мне не понятны твои мотивы и то, кому ты, в конце концов, служишь.

— Теперь уже никому. И раз все карты раскрыты, скажу, как на духу, там, в обозе была моя сестра. Потому я считаю, что имею право идти с тобой, — она опустила глаза. — Я должна знать, что с ней случилось, ведь это все моя вина. из-за моих делишек она попала под сапог особой службы.