У Джой закружилась голова. Она не могла поставить в один ряд Саванну, хитрую шантажистку, и Саванну, которая так нежно заботилась о ней по возвращении ее домой из больницы.

– Оставь себе, – сердито бросил ей Трой. – Только убирайся из наших жизней.

– Я и собиралась убраться из ваших жизней. – Саванна встала и взяла свою сумку, новую, купленную ей Джой. – Я была здесь только временно.

Саванна говорила так, будто пыталась сдержать слезы, и Джой прекрасно понимала, что это может быть фальшивая эмоция или чья-нибудь чужая, пропущенная через себя в личных целях, однако ее сердце все равно разрывалось от боли.

Я была здесь только временно. Не так ли прожила всю свою жизнь эта бедная девочка? Девочка, которая голодала, а они накричали на нее, не обратили внимания, отказались помочь. Джой помнила, как она ногой захлопнула дверь в прачечную. В памяти у нее не сохранилось лица той девочки, только силуэт фигуры, черты смазаны, но она помнила ярость, с которой толкнула дверь, захлопнувшуюся прямо перед носом ребенка. Они не знали, что она голодная. Откуда им было знать? Но Джой гордилась своей наблюдательностью. Ей хотелось вернуться назад во времени и сделать все то, что сделал бы такой человек, каким она себя считала: накормить девочку, выслушать ее, спасти от ужасного детства.

– Ну… – начала Джой, – тебе не нужно уходить прямо сейчас…

– Мама, думаю, ей нужно уйти прямо сейчас, – сказала Бруки.

– Да. – Саванна посмотрела на четверых детей Джой. – Было классно, ребята.

– Куда ты пойдешь? – спросила Эми.

– Она не пропадет, – резко сказал Трой. – У нее есть деньги.

– Я не пропаду. Как-нибудь загляну, чтобы забрать свои вещи. – Саванна широко улыбнулась Джой, превратившись в гостью на вечеринке, которая прощается с хозяевами. – Спасибо за ваше гостеприимство.

– Мне было приятно принимать тебя у себя, – автоматически, но правдиво ответила Джой, потому что до сегодняшнего вечера это действительно было приятно. Абсолютное удовольствие.

На один мучительный момент они все застыли на своих местах, как актеры в ужасной театральной постановке, когда кто-то забыл свою реплику. Джой не удивилась бы, услышав кашель кого-нибудь из зрителей.

– Мне очень жаль, – вдруг произнесла Саванна с глазами, блестящими от непролитых слез.

Джой никогда не узнает, были они искренними или фальшивыми, действительно она сожалела или притворялась, потому что Саванна тут же решительно похлопала по своей сумке, встала и вышла из комнаты, ей осталось только покинуть дом, как Стэн. Она растворилась в темноте ночи, из которой однажды явилась.