– О да, временами было очень скучно, – сказала Джой дочерям. – И иногда мы раздражали друг друга, да.

Это не было правдой. Они с Саванной прекрасно ладили.

Может быть, оттого, что Саванна не ее дочь, хотя Джой испытывала к ней почти материнские чувства, и подругой ей на самом деле не была, хотя они общались как подруги. Джой привязалась к Саванне, но это не было то горячее, сложное чувство, какое она испытывала к своим дочерям, и в результате, парадоксально, но факт, смогла провести с ней три недели без всяких проблем. Две маленькие женщины в крошечном домике.

Теперь, оглядываясь на этот двадцать один день, Джой сперва боролась с чувством стыда за тот жуткий переполох, который произвела, но, преодолев смущение, она вспоминала это время как пестрящий солнечными зайчиками сон, отпуск от своей жизни и отдых от себя самой или от того человека, каким она стала.

Деревянный домик, где они жили, стоял в окружении четырехсотлетнего тропического леса с водопадами и тропинками для прогулок. Мимо огромных окон регулярно скачками проносились кенгуру – большие и маленькие, будто машины по тихой улочке загородного поселка.

Джой спала на узкой постели, крепко и без сновидений. В домике не было зеркал, и, не видя ни своего лица, ни мужа, ни детей, она чувствовала себя странно, словно снова стала Джой Беккер, и бо́льшая часть жизни у нее не за плечами, а еще впереди.

По вечерам раз в два дня кто-то доставлял к их порогу корзину с едой – простой и свежей: фрукты и яйца, хлеб и овощи, совсем немного мяса. Все было продумано, чтобы богатые постояльцы получили опыт сельской жизни, вернулись «назад к корням», так сказать, но понимание, что все это кем-то продумано, не портило общего впечатления.

Они с Саванной совершали долгие прогулки поодиночке, иногда вдвоем. Они читали по несколько часов в день. В домике на полке стояло много старых книг в мягких обложках, изданных после 1970 года. Время замедлилось и смягчилось, как долгое жаркое лето в детстве.

Джой заметила, что Саванна как будто выбрала для себя одну личность и не меняла ее. Это была молодая, тихая и вдумчивая девушка. Все вычурные обороты исчезли из ее речи. Иногда они рассказывали друг другу истории из детства – только веселые и с хорошим концом. Саванна вспоминала время, когда они с Гарри были братом и сестрой, до тенниса, до балета, до развода родителей, когда вечер в крепости, сооруженной из покрывал и диванных подушек, мог тянуться и тянуться, как каникулы. Джой говорила о своих бабушке и дедушке. Однажды она сказала Саванне, что бабушка называла ее нижнее белье невыразимым, и Саванна долго и без удержу хохотала.