МЧ: Не берусь об этом судить.

ОА: Да, разумеется. А производило ли на вас впечатление феминистское искусство в советское время?

МЧ: Да, но скорее как казус, странность. Мы часто общались с иностранцами, в том числе с журналистами, арт-критиками. И мы обсуждали разницу между западной (американской) и советской цивилизацией. Был, например ужасно смешной случай. Однажды, году в 1985-м, Михаил Рошаль пригласил нас к себе, сообщив, что к нему приехали молодые американские художницы. А у Сережи Ануфриева тогда было время экспериментов в одежде, он невероятно одевался «на выход». Для такого торжественного случая он надел черные кожаные штаны с черной рубашкой и нижнее белье – белые трусы и майку – поверх верхней одежды, позиционируя это как форму девиантного поведения. И когда мы пришли к Рошалю, американские художницы оказались афро-американками, о чем нас не предупредили, и весь вечер они с нами практически не общались, но тогда мы не обратили на это внимания, так как компания собралась большая и веселая. Потом Миша Рошаль рассказал нам, что художницы очень обиделись на Сережин наряд, решив, что он был намеренно оскорбительным по отношению к ним, прочитав в нем расистский контекст. Конечно, мы были удивлены, но на самом деле мы очень смеялись над этой ситуацией. Потому что часто расовые или феминистские теории становятся границами, в которые человек себя загоняет, и они, естественно, влияют на его оптику.

ОА: Существовало ли в искусстве 1980‐x разделение на женские и мужские техники? Я обращаю внимание на то, что никто из мужчин не использовал ни шитья, ни вышивания, мелкой пластики и прочего. Но важно, что не только мужчины, но и женщины редко работали с этими техниками, за исключением, разве что, Марии Константиновой.

МЧ: Вера Хлебникова тоже часто использовала вязание, вышивание, это сознательный ход, так же, как моя готовка позже. Я же готовлю в ироничном ключе, поскольку эта практика считается традиционной для женского пола.

ОА: В каком году вы начали готовить?

МЧ: В начале 1990-х, но внутри «Медгерменевтики» я тоже готовила, хотя и не выделяла собственную линию. Все считали нас абсолютно сумасшедшими русскими, которые, мало того, что делают дикие инсталляции, так они еще устраивают странные ужины. Все это считалось артистическим проявлением группы.

ОА: А в 1980‐е все же вышивание и шитье считалось ли именно женским?

МЧ: Думаю, да. Это был вполне сознательный подход к материалу, на мой взгляд. Кстати, Лариса Звездочетова тоже занималась аппликацией и шитьем.