Таким же путем, по сути, шел и Достоевский, создавая свой «Дневник писателя», «Зимние заметки о летних впечатлениях» и многие другие публицистические вещи. Трудно найти в русской литературе хотя бы одного значительного писателя, какой не прошел этой, проторенной еще Пушкиным, дорогой. Экзистенциалы и прасимволы русской культуры здесь проявляются в самой полной откровенности и безо всяких прикрас.

Русская культура никогда не соглашалась ни с богооставленностью мира, ни с его пустотой, она никогда – и еще раз повторим, во всех вариантах своего развития от XII века до советского периода – не принимала культурную деятельность как игру, как досужую выдумку, даже тогда, когда это стало общим местом в период Модерна начала XX века и Постмодерна, какой сейчас явно находится при последнем издыхании, в начале XXI века. Согласиться с концом истории, смертью автора, ничтожностью духовного поиска, отрицанием смысла жизни, возвеличиванием безумно-порочного в человеке – со всем этим боролась, почти по-библейски, русская культура (в основном на площадке литературы, где торжествует Слово). Именно в русской литературе был развенчан сверхчеловек даже в своих ничтожных проявлениях, как индивид, старающийся поставить себя выше других людей. На нравственных весах Достоевского, которые стали предельно точными не только для русской, но и для значительной части западной культуры, князь Мышкин всегда будет перевешивать Раскольникова, брать вверх над ним, и именно что не в житейском смысле, здесь как раз все очень плохо, ведь Мышкин заканчивает свои дни в больнице для душевнобольных, а Раскольников, совершив покаяние, как бы и открыт для будущей жизни. Но главный грех для него так и не будет преодолен – он у ж е поставил свою индивидуальную жизнь выше жизни других людей, пусть ничтожной и жадной старухи-процентщицы, но и невинной ее сестры. Достоевский вместе со своим героем проходит этот путь раскаяния, но не извиняет в нем главный недостаток – эгоизм, а сама мысль о возможности достичь собственного блага за счет жизни других людей и совершенное им убийство напрочь оставляют его за пределами нравственного поля русской культуры.

Если можно выразиться в терминах, какие мы употребляем в этой работе, Раскольников – антисимвол пути, по какому никак нельзя идти человеку. Это один, яркий, конечно, пример того, как русская культура, создавая свой – не столько художественный, но нравственный большой стиль, влияла на устои той цивилизации, какая возникала на ее основе.