Мандельштам аккумулирует эти фразеологические оттенки слова омут (что и позволяет думать, что в стихотворении описывается душа лирического героя), но осложняет эту семантику, соединяя ее с реальным планом во второй строке: «И томное окно белеет». В ней слово окно, вероятно, употреблено в значении ‘остаток водоема, открытая полынья в трясине’. Обращение к такому значению слова окно поддерживает целостность текста, что, однако, не отменяет актуализации и другого, переносного значения слова окно – ‘просвет, отверстие в чем-либо’. Это значение, по-видимому, ассоциативно также подкрепляется фразеологическим планом, см. переносное значение слова просвет – ‘улучшение, облегчение’ (без просвета, наступил просвет)[82], а также выражение светло на душе.

В экспозиции текста при этом происходит смешение визуальных впечатлений. Во второй строке выделяется предикат белеет, который требует контрастного цветового обрамления. Таким фоном служат слова прозрачно и темно, семантика которых, однако, дизъюнктивна (в силу того, что ‘прозрачность’ связана с обилием света). Поскольку объединение ‘темноты’ и ‘прозрачности’ тяготеет к смысловому противоречию, сема ‘темноты’ в восприятии читателя оттягивается ко второй строке – к слову окно. При этом окно уже снабжено характеристикой – томное, и это слово выпадает из ряда визуальных впечатлений. Поэтому благодаря семе ‘темноты’ (слово темно) и коллокации темное окно возникает предположение о замене темное → томное. Общая для омута и окна сема ‘темноты’ совмещает семантику первых двух строк. Одновременно прилагательное томный вводит тему психологического переживания.