Видит бог, я чувствую себя так, будто она вдарила мне по голове носком с камешками в нем.
– А как же Сан-Франциско? Ты же говорила, мы поедем в Сан-Франциско.
– Одно другому не мешает. Мы поедем в Сан-Франциско все вместе. Ты, я и Зорро. Ты будешь доедать картошку-фри?
– А как же «свобода – это когда тебе нечего терять»? А как же наши планы?
– Черт, не надо на меня злиться. Я сказала, что помолвлена, а не что умираю. Мы по-прежнему едем туда. И по-прежнему можем быть соавторами песен. Но у поэтов, знаешь ли, есть личная жизнь.
Я не верю, что это говорит Вива. При мысли о мистере Дарко, следующем за нами повсюду, даже в «Вулворт», я чуть не плачу.
– Я плохо себя чувствую, – говорю я.
– Эй! Не сходи с ума. А я-то думала, ты порадуешься за меня.
– Ты ведешь себя как ребенок. Разве ты не понимаешь, что он старик? Придурок. Совсем дряхлый. Ему тридцать лет, у него на лице морщины, как оригами. И кстати, если ты вдруг забыла, ты вполне можешь засадить его в тюрьму.
– Ты сама рассуждаешь как старуха. Я взрослая для своего возраста, говорит Зорро. Я, как это называется, скороспелка. Я всегда была такой. И вообще, о чем это мы с тобой говорим? Мы же с ним не собираемся сразу пожениться, а просто помолвлены, понимаешь? Помолвлены. И можем подождать до тех пор, пока я закончу школу, пока мне исполнится восемнадцать, и тогда мне не придется ни у кого спрашивать разрешения.
– Но ты же говорила, что когда мы закончим в школу, то поедем в Сан-Франциско, а я закончу ее только через три года.
– Ла, да не ной ты так. Одно дело, если бы ты просто расстроилась, но нытья я не переношу.
Будущая миссис Зоран Дарко вываливает на стол содержимое сумочки и начинает поправлять свой макияж. Опускает мизинец в баночку с блеском для губ и достает противный комочек сверкающей смазки цвета раздавленной земляники, не отрывая взгляда от небольшого зеркальца, наносит ее себе на губы, и ее рот начинает походить на пончик с джемом. Затем вытирает мизинец о стол, треща и щебеча, как те попугайчики, что мы видели на подвальном этаже «Вулворта».
– Ты разбиваешь мне сердце, – говорит Вива, работая с пурпурными тенями для глаз. – Сама должна понимать. Ты похожа на больших плюшевых медведей на ярмарках. Послушай, сладенькая, все просто. Ты – автор