– Ну как поживает ваш Домовенок Кузя?

Приходя вместе с Тетей в гости на вечерний чай, он смеялся и, пощелкивая ногтем по банкам, спрашивал:

– Аккумулятор у него еще не сел? Ведь на всю страну старается, бедолага! Вот интересно было бы узнать, где у него самого расположена точка запитки?

И он подмигивал краснеющей Тете.

– А камушки почему не во всех банках?

– Тебе зачем? – суровела Бабушка.

– Так, интересуюсь, – смеялся Мой Дядя Володя. – Может, и в этом тоже какой-то высший смысл есть?

– Не хватило, – поджимала губы Бабушка. – Сын Раи мало привез. Они, между прочим, из Индийского океана.

– Наши отечественные речные, значит, не катят? А то я с дачи привезу пакетик, подсыплем. У нас там такой ручей есть – чистый-чистый… вода холодная, звонкая… Пьешь – зубы ломит…

– Туда нужны только океанические! – отговаривалась Бабушка, видимо, свято чтя единство системы и поэтому терпеливо ожидая следующего приезда в отпуск сына Тети Раи и, соответственно, нового «привоза» индийских «сакральных предметов».

По правде сказать, то, что в двух банках не было камушков, смущало и меня. Мне всерьез казалось, что именно в этом крылась главная причина моих неудач! Ведь ни постоянное стояние магнитной доски возле этого портрета, ни поднесение ее на время сеанса к экрану телевизора или к радиоточке, где по «Маяку» периодически «молчал» наш домашний Ангел-Хранитель, ни даже регулярное окропление этой водой как самой доски, так и прилагающихся к ней букв и цифр мне не помогало! Я даже попыталась перед «занятием» побрызгать этой водой свою строптивую голову! Но она по-прежнему не хотела запоминать, что после единицы идет двойка, а не тройка, после семерки – восьмерка, а не девятка; что «огурец» почему-то не начинается с буквы «а» и что в середине слова «трамвай» непременно нужна коварно скрывающаяся от меня буква «м».

Некоторые сомнения в возможностях этого «аккумулятора» стали закрадываться у меня и во время его телевизионных сеансов. Не во все утра теперь мне удавалось «зарядиться» от Алана Владимировича так, как это было в первый раз. Чаще всего, высаженная на стульчик перед телевизором, я клевала носом. А когда он стал «молчать» в каких-то передачах по вечерам, то к концу его «рукомахания» я и вовсе засыпала, так и не дождавшись своих любимых «Спокойной ночи, малыши!». Окончательно же солидаризировалась я с Моим Дядей Володей после того, как меня за перепутанный на специальном собеседовании «обратный счет» не приняли в «хорошую школу».

– Вашей девочке у нас будет очень трудно, – сочувственно сказала Бабушке такая же, как и вся школа, отутюженная, затянутая, залакированная и неискренне-приветливо улыбающаяся учительница, проводившая «собеседование». – Она не умеет бегло читать и пока очень плохо считает…