На подоконнике, среди кусочков, обрезков, подушечек с иголками и булавками, катушек с нитками и прочей швейной дребедени, как и положено, стояли две трехлитровые банки с камушками, а за ними, все так же искажаясь и кривясь, прятался газетный портрет Алана Владимировича. Под окном скромно мостилась всегда раскрытая ножная швейная машина, заваленная какими-то тканями и буквально задавленная единственным соразмерным самой комнате предметом – непомерной величины столом, на котором Тетя Тамара обычно выкраивала все свои шедевры. На краю этого «футбольного поля» робко ютился небольшой телевизор на невысокой металлической серебряной коробке.

– Все продолжается? – деловито спросила Бабушка, ставя свою сумку и усаживаясь на кушетку.

– Ой, не говори! – вздохнула Тетя Тамара, доставая из горки вазу с печеньем и коробку конфет. – Она же теперь свои две комнаты сдает. И такой устроила террор, такой террор! Она уже заявила, что подаст на меня в налоговую… Погоди, я сейчас, я кофе поставлю…

Тетя Тамара, предварительно выглянув, шмыгнула в коридор. А Бабушка, деловито оглянувшись, скомандовала:

– Маша, ничего без спросу не трогать. Тут иголки, булавки…

Но я и не собиралась. Мое внимание было целиком приковано к черному пол-человеку на длинной палке, внезапно обнаружившемуся за «горкой». У него не было ни рук, ни ног, ни головы! И тем не менее он покорно нес на своих плечах незастегнутый длинный, хитро и забавно составленный из белых и голубых кусков плащ, что придавало этой «фигуре» еще более ужасающее сходство со зверски изуродованным обезглавленным человеком.

– Бабушка, кто это? – Теперь и я заговорила хриплым шепотом. – И где у него голова?

– Голова тут не нужна, – отмахнулась Бабушка. – Тетя Тамара кепки не шьет. Хотя, может, и шьет. Это манекен.

– Поставила, – отдыхиваясь, словно после тяжелого бега, доложила Тетя Тамара, врываясь в комнату. – Слава богу, на кухне никого нет. Машенька!

Это Тетя Тамара вспомнила про меня и открыла коробку с конфетами.

– Можешь взять конфетку, и на тебе твое богатство. Бери все, что тебе понравится. Это уже только на подушечки.

Она юркнула под свой швейный стол и выволокла на свет божий огромную картонку из-под телевизора, полную всяческих разноцветных обрезков.

– А мы пока с бабушкой поговорим, кофейку выпьем.

Программа мне была хорошо известна, и я внутренне затосковала. Похоже, примерка «плащика» затягивалась на весь день.

– И кого она поселила?