– Да то на нервах, Ань!

– Наверное…

К полуночи стало ясно, что живот болеть настроен серьезно.

Сначала Анечка сидела, потом легла на диванчик. А потом начала постанывать от боли. Температура поднялась.

– Девочки, дайте мне таблетку какую-нибудь.

– Какую?

– Ну как при месячных болючих пьют.

Нашли порошок чудесный. Растворили. Выпила залпом. За здоровьице.

Этим же порошком и вырвало.

Боль нарастала. Температура вместе с ней. Уже тридцать девять и четыре.

Подружки, понятное дело, вызвали скорую. Сначала Анечка била их по рукам, отговаривала. Но к часу ночи сил сопротивляться не осталось. Были силы только выть от боли и кататься по диванчику.

– Аппендицит, – поставил с ходу диагноз бравый фельдшер. Еще с порога.

– Не угадали, доктор, – сжав зубы, прорычала Анечка. – Вырезали мне его три недели назад.

– Осложнение после операции, значицца, – не смутился ни на секунду розовощекий двухметровый детина.

«Совсем юный, дурной небось, неопытный», – подумала было Анечка.

– Поехали в больничку!

– Мне нельзя, у меня свадьба завтра, – плачет Анечка. – Сделайте мне укол, чтобы полегчало. А после свадьбы уже в больничку.

– Э, нет, барышня. Так не пойдет. Ехаем в больничку, а там пущай хирурги разберутся.

– Не поеду! – пискнула было Анечка. Но тут боль скрутила ее щупленькое тельце приступом рвоты. – Ладно, поехали, – прошептала она, откашлявшись. – Девочки, позвоните маме. – И Мише, – немного подумав, добавила Анечка.

– Поехали, краса моя, поехали, – приговаривал фельдшер. – У нас хирурги знаешь какие? Как на подбор! Еще и передумаешь за своего Мишу-то замуж выходить, а?