Через минуту мы были в моей комнате. Гость с опаской бросил взгляд вокруг, словно ища чего-то на стенах, а затем тяжело опустился на табуретку у стола.

По счастью, в числе оставленных хозяином дома предметов имелась и аптечка со всеми средствами первой помощи.

Констатировав несколько рваных ранок между кистью и локтем, явно причиненных дробью, я забинтовал пострадавшему руку, остановив кровотечение, и основательно смазал отверстия йодом.

– Ну, извлечь дробинки я не сумею, – с сожалением сказал я ему. – А оставлять их тоже нельзя… Здесь нужен специалист. Хотите, пойдем в отель, – там есть доктор. Или даже я сбегаю за ним и позову сюда.

– Нет, нет! – заволновался посетитель. – Ничего не надо, прошу вас! Когда я вернусь к себе, я всё, что нужно, устрою.

Он сбивчиво объяснил мне, что, очевидно, какой-то неловкий охотник принял его за дичь (непонятно, какую именно) и выпалил по нему, – и поднялся на ноги. Теперь он более крепко на них держался.

Я хотел было предложить ему рюмку водки для подкрепления, но воздержался. Вот почему: у меня создалось впечатление, что мой неожиданный пациент здорово пьян. Боль и шок, – как это часто бывает, – его протрезвили. Но пить дальше ему, пожалуй, не следовало: развезло бы.

Заторопившись идти, мой ночной посетитель с благодарностью тепло пожал мою руку. Тепло – только в фигуральном смысле слова его кожа была холодна, как лед.

Оно, конечно, и не удивительно, при таких обстоятельствах.

Я вышел на порог его проводить, и проследил за ним взглядом до перекрестка.

Он шел сперва направо от избушки, в направлении деревни. Но, к моему удивлению, повернул на развилке в левую сторону. А там, сколько я знал, только и находилось кладбище, дальше – развалины древнего замка, и еще дальше берег моря и гроты, пользовавшиеся у местного населения зловещей репутацией.

Разбитый не столько физическим утомлением, – не с чего бы особенно, – сколько сменою неожиданных происшествий, я, раздевшись, кинулся на кровать. Мне казалось, что я моментально усну. Не тут-то было!

Причудливая цепь логических заключений стала слагаться у меня в голове: ранка на шее женщины… кровь, в которой наверняка содержался высокий процент алкоголя… пьяная летучая мышь… дробь в крыле у мыши и дробь в руке человека (человека ли?)… снеговое, пронизывающее рукопожатие… Вампир?!

Наутро, понятно, вчерашнее представилось мне дурным сном. Да и не касающимся меня лично.

Мистрис Симпсон, – я сходил в отель справиться о ней, – чувствовала себя гораздо лучше. На следующий день она отбыла с мужем в Париж, горячо поблагодарив Аньелли за исцеление и поклявшись никогда не брать больше в рот ни виски, ни коктейлей, ни французского коньячка (о котором отзывалась: «Какая гадость!»).