Удачно для меня?

Словно в дурном сне, на прогалину выскочил громадный разъяренный кабан. С фырканьем он рыл клыками землю и хрипло рычал. Потом его глаза уставились прямо на меня, – не представляю себе, как ему рисовалось окно в наш мир, открытое моим злосчастным другом? – и… он кинулся вперед.

Инстинктивно, я поднял правую руку и выпустил в оскаленную морду все пули, наличные в барабане. Послышался оглушительный треск досок, фанеры и тяжелая туша обрушилась на меня. Скамейка опрокинулась, я свалился на пол и, видимо, потерял на несколько минут сознание.

Придя в себя, я с трудом выбрался из-под навалившегося на меня мертвого вепря. Аппарат передо мною был разломан в куски.

Сквозь торчащие туда и сюда острые щепки виднелись темные стены.

Я был совершенно ошеломлен, в состоянии тягостного отупения. Всё казалось сном… очень страшным сном… Единственная мысль в голове сводилась к необходимости спастись, бежать, вернуться к нормальной жизни.

Вся передняя сторона моего пиджака и даже брюки были измазаны в крови. По счастью, я нашел в гардеробе, – в комоде, дверца которого оставалась распахнутой, – летнее пальто, и поспешил его накинуть.

Вадим был куда меньше меня ростом, да и пальто в жаркий летний день выглядело необычно; но уж тут было не до мелочей!

Не встретив никакого, – я спустился по лестнице, выбрался на улицу, добрался до метро и через полчаса был дома.

Мертвый сон, которым я забылся, принес облегчение. Происшедшее вчера представлялось как нереальность… Тем не менее, я провел целые сутки совсем больным, точно в жестокой лихорадке.

Лишь на второй день я собрался с мужеством и поехал наводить справки. Дом я нашел легко, но в передней напоролся на консьержа, плотного краснорожего мужчину, неприветливо осведомившегося, кого я ищу.

– Господин Тураев здесь не живет, – отрезал он на мои объяснения.

– Как же так… – растеряно забормотал я, – я у него был в гостях, еще совсем недавно.

Лицо парижского цербера отразило некоторую неловкость.

– Да он тут жил… Но он выехал, не оставив адреса… Parti sans laisser d’adresse.

Мне ничего не оставалось, как удалиться. Пока я в раздумье стоял у ворот, кто-то меня окликнул по-французски.

Из окошка напротив, в нижнем этаже, почти на уровне мостовой, выставлялась голова старушки.

– Вы не из полиции, сударь? – спросила она меня, тоном, каким говорят по секрету.

– Нет, мадам. А что?

Она прижала палец к губам и шепотом сообщила: