На фоне этих чувств удивление публики вызвала заметка о смерти Ивана Лукьяновича, опубликованная в «Русской Мысли», которую даже и идейные его противники находят неприличной. Заметка помещена в отделе «На злобу дня» и подписана «Граф Нулин». Это несколько странно для некролога, как и то, что не указываются точно ни причина смерти, ни возраст покойного (которые узнать было чрезвычайно легко). Но что поражает, это общий ернический тон, которым она написана, особенно странно звучащий над открытой могилой.

Что сказать на замечания вроде таких: «Напористостью и хлесткостью он скрывал пробелы в своих знаниях»? Ведь не только тем, кто как я имел опыт долгого сотрудничества и переписки с Иваном Лукьяновичем, но всем, кто читал его статьи, не может не быть ясным, что Иван Лукьянович был русским интеллигентом в самом высоком значении, т. е. стоял на том уровне культуры, какого в мире достигают не многие. Его познания были огромны не только в таких областях, как русская и иностранная история и литература, но и во многих других, иногда самых неожиданных. Трудно представить себе, какое количество книг Иван Лукьянович должен был прочесть на тех четырех-пяти живых и мертвых языках, которыми он владел! Скрывать «пробелы» ему бы и в голову не пришло: и печатно и в письмах он, если речь заходила о незнакомом ему вопросе (всегда узкоспециальном – всё на свете никому знать невозможно) прямолинейно бросал: «Об этом я не имею представления». Сочетание глубокой эрудиции и большого таланта, которое было характерно для Ивана Лукьяновича, необычайно редко.

Но уж, вероятно, не только «Граф Нулин», но и все вместе взятые сотрудники газеты, которую Иван Лукьянович называл «телячьим» органом, не имеют представления и о четверти тех вещей, о каких Солоневич думал, говорил и писал. Не будем приводить других цитат из заметки, старающейся изобразить И. Л. Солоневича вульгарным скандалистом и шумливым хулиганом.

Мы сказали довольно, чтобы показать второй лик Парижа, хихикающий и злорадствующий по поводу кончины великого русского патриота и лучшего из русских журналистов, забывающий в своем торжестве даже об элементарных правилах приличия.

Мы бы не обратили, может быть, внимания на эту непристойную выходку, если бы не неожиданный факт, какому нельзя не порадоваться: один за другим знакомые и даже незнакомые люди обращаются к нам с просьбой передать Редакции «Нашей Страны» их возмущение при виде такого некролога. Считаем своим долгом выполнить их просьбу.

«Наша страна» (Буэнос-Айрес), 6 июня 1953 года, № 177, с. 2