В России (в СССР) трудно было себе представить, что в Париже, например, можно жить долгие годы бывая только в русской среде, зная лишь несколько элементарных фраз по-французски, и почти не испытывая от того затруднений, что третье уже поколение заграницей, родители которого сами родились во Франции, продолжает говорить по-русски и сохраняет связь с русской культурой. Явление поистине поразительное. Недаром французские журналисты и статистики отмечали многократно, что русские изо всех иностранцев труднее всего поддаются ассимиляции.

Новые эмигранты, попадая в Париж, испытывают приятное удивление при виде многочисленной молодежи, наполняющей здесь русские церкви, появляющейся на русских спектаклях, концертах и балах. И может быть именно это чувство заставляет нас и посейчас смотреть на русскую эмигрантскую молодежь с другой точки зрения, чем ее отцы. Те видят, как она много забыла и потеряла; нам же кажется – как неожиданно много она всё же сохранила…

В самом деле, выслушав жалобы отцов и дедушек, начинает казаться, что в Париже вообще нет молодых людей или девушек способных изъясняться по-русски. На практике же убеждаешься в противном: за последние месяцы нам пришлось присутствовать на трех спектаклях, где артистами почти исключительно была молодежь, игравшая, между прочим, прекрасно.

Драматический кружок при Русской Консерватории; драматический кружок при Русском Христианском Студенческом Движении и драматический кружок Витязей (скауты что-то за последнее время не предпринимают таких больших постановок, и это очень жаль); когда, несколько лет назад, они поставили целиком «Горе от ума», они сумели это делать великолепно.

Это маленький пример активности молодежи, один из тех, которые яснее всего видны при поверхностном взгляде. На самом деле повседневная работа четырех юношеских организаций, соколов, витязей, скаутов и РСХД, которые отнюдь не «свертываются», а наоборот расширяются, – гораздо лучшее доказательство того, что никакой трагической денационализации, в конечном счете, не происходит.

Возглавитель РСХД, Иван Васильевич Морозов[179], отметил, что в эмиграции сейчас больше чем когда-либо русской молодежи, и национальным организациям нужно работать с «максимальным напряжением», чтобы охватить наиболее значительную ее часть.

Причем эта молодежь очень часто сама вносит коррективы и снизу влияет на организаторов, если только те сбиваются в ложный патриотизм, в политическое сектантство или чрезмерно сужают свои задачи.

То, что идет непосредственно от нее, обычно бывает самым ровным и верным. Как, скажем, формулированное в докладе одного из соколов самого младшего поколения пожелание, чтобы члены его организации везде, даже на улице и в метро, говорили между собою по-русски и приучались гордиться тем, что они русские. Или как непрестанное давление молодой массы на руководство в сторону дружной и совместной работы всех имеющихся организаций. Сколько мы можем судить, сейчас такое всеобщее сотрудничество уже намечается.