Опять горе — что с девочкой сделали.

Радость — месть! Если б кто знал, как Клив мечтал передавить Дарлейну шею... до сладких слез мечтал! И в замке-то поэтому оставался... дозревал. Все ж слуга Альдоная, сразу на такое решиться страшновато.

А вирманам — в самый раз. Они и не на такое способны! И с каким же удовольствием патер смотрел на повешенного Дарлейна! И на его мертвых сыновей — тоже, те еще подонки! Нечего такими землю поганить!

Горе — Сандра...

Радость — ее сын.

И какие нервы такое выдержат?

Патер впал в нечто вроде ступора, и наблюдал за всем достаточно отстраненно. Но долго не получилось.

Ивар влепил ему пару оплеух, с левой, с правой, чтобы в себя пришел, а потом влил в горло что-то крепкое.

По желудку прошлась волна огня, и Клив вернулся в разум. Более-менее.

— Приди в себя! Решать надо, некогда сопли размазывать! — зарычал вирманин. — Не подводи девчонку хоть после смерти! Она этого не заслужила! А вот молитву за упокой — что вы, зеленые, там читаете? Или мне прочесть самому? Олайв услышит!

И Клив постарался встряхнуться.

Действительно... нельзя подвести племянницу.

$ * * «-

Раштер.

Сколько счастливых минут Клив провел здесь. Сколько раз играл с братом в карты, возился с его детьми, слушал шутливые упреки от его жены — мол, служителю Альдоная такое невместно! А вы!

Они смеялись вместе. Растили детей вместе.

Клив и сойти в могилу надеялся на руках у потомков Эштона.

А что теперь?